– Ты че? В загс я не ходила, детей не имею, – нагло соврала мне в глаза Светлана Михайловна, – закажи чаю. Хотя, нет, здесь крепкий не заварят, бурду принесут. Тогда лучше кофе!
– Как вам не стыдно! – возмутилась я. – Поели, получили задаток, а теперь не хотите разговаривать? Лучше не прикидывайтесь дурочкой, а то…
Светлана Михайловна растянула в улыбке силиконовые губы, обнажив белые искусственные зубы."
"– А то что? Ты меня не пугай! Я маленькая, да жилистая, не с такими в отряде справлялась. Никогда не была Фурыкиной! Не имею к маньяку никакого отношения! Да, я сидела, не отрицаю, мотала срок за воровство, торчала на игле и за дозу на все готова была.
Я укоризненно посмотрела на бывшую убийцу.
– Молодец, вы меня обманули, пообедали за мой счет, получили немного денег и довольны. Наверное, решили, что я из газеты? Хочу сделать сенсационное интервью с подельницей педофила? Ошибаетесь. Вашей дочери угрожает опасность, а внучку, о которой небось вы и не слышали, на днях убили, и, похоже, это месть родственника одной из жертв Фурыкина.
– Эй, погоди! – занервничала Светлана Михайловна. – Я Попова!
– Да я уж поняла, – отмахнулась я.
– Фурыкина на зоне померла, – нагло соврала тетка. – Мы в одном отряде числились, она о себе кой-чего рассказывала, но я мало что помню, мимо ушей ее сказки пропускала!
Я сдвинула в сторону пустую посуду, навалилась всем телом на столик и попыталась заглянуть лживой бабе в глаза.
– Понимаю, что вы избегаете воспоминаний о прошлом, боитесь потерять работу, место в общежитии и превратиться в изгоя. Удивительно, как вам удалось выжить на зоне, женщины жестче мужчин, пособницу педофила они должны были придушить в первый месяц ее пребывания в колонии. Но вы, похоже, умный, хитрый, изворотливый человек, сумели выстроить отношения с зэчками, сделали выводы из случившегося и, сменив фамилию, решили начать жизнь с нуля.
Тетка закурила новую сигарету.