Клетчатая зебра

 – Сами до «Скорой» дойдете?

Я сунула телефон подруги в свой клатч и ринулась ей на помощь."

"Домой я приехала поздно. Верочка крепко спала в палате, одурманенная снотворным, ей пока не сообщили о смерти Иры. Тело несчастной девочки еще не вскрывали, но эксперт в неофициальном порядке сказала мне по телефону:

– Думаю, обнаружим кровоизлияние в мозг.

– Инсульт? – поразилась я. – В столь юном возрасте?

Алина вздохнула.

– Ирина выпила, ее стало тошнить, девочка смогла дойти до унитаза, и тут у нее началась сильная рвота.

У меня уже были подобные случаи, сосуд в мозгу лопается от напряжения.

– Почему? – растерянно спросила я. – Ей ведь не сто лет!

Хоменко цокнула языком.

– Полно причин. Зря люди полагают, что дети появляются на свет здоровыми, а потом, в процессе жизни, обретают болячки. Сосудистая патология частенько наблюдается и у школьников, и у детсадовцев. Вскрытие внесет ясность, но пока ничего криминального не вижу. Есть синяк, полученный при жизни, похоже, она его заработала незадолго до кончины.

Но он не представляет интереса. Наверное, Ирина ударилась рукой чуть повыше локтя о какой-то округлый предмет, диаметром около полутора сантиметров.

– Где рука и где мозг… – прошептала я. – В огороде бузина, а в Киеве дядька.

– Взяты анализы, – буднично говорила Алина, – сделаем токсикологию, может, чего и выскочит, но поверь моему нюху и опыту: смерть естественная.

– Кончину подростка вряд ли можно считать естественной, – пробормотала я.

– Ошибаешься, – спокойно ответила Алина. – Согласна, в юном возрасте отправляться на тот свет преждевременно.

Но для меня важно другое: смерть бывает насильственной и естественной. Главное, точно определить, с чем мы имеем дело в данном случае. Жаль девочку, но, очевидно, она была больна. Не знаешь, Ира не страдала головными болями, ухудшением зрения, слуха, нарушением координации движений?

– Вроде нет, – выдавила я. – Вы проверили ее мобильный?

– Конечно, – подтвердила Алина. – Ничего особенного, куча эсэмэсок с обычной глупостью, звонки от подружек.

Ох уж эти мне новорусские детки! Многие из них засекретили номера, берут пример с родителей.

– Вероятно, это продиктовано соображениями безопасности, – тихо сказала я.

– Может, и так, – согласилась Хоменко, – но сильно усложняет нашу работу. Кстати, последний ее разговор состоялся как раз с таким абонентом и длился несколько секунд. Больше она на вызовы не реагировала.

Едва я поставила трубку домашнего телефона на базу, раздалось пение мобильного.