В этом свете смуглое лицо загадочного гостя стало еще больше похоже на античную маску, глаза его потемнели, превратившись в два бездонных провала.
— Подойди ближе! — приказал он курчавому толстяку.
Тот неохотно приблизился. Руки его дрожали, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.
— Дай мне левую руку! — приказал гость.
Толстяк вытянул вперед дрожащую руку, так что она оказалась над стеклянной ладьей. Гость нараспев произнес несколько непонятных слов и тут же полоснул по запястью толстяка возникшим в руке остро заточенным лезвием.
Смуглолицый взял метелочку из перьев, обмакнул ее в содержимое сосуда и окропил свечи и зеркало.
Пламя свечей почти потухло, одновременно комнату наполнил тусклый зеленоватый туман.
Сквозь этот туман смуглолицый вглядывался в зеркало, одновременно произнося нараспев таинственные слова.
Курчавый толстяк в ужасе смотрел на него, дрожа крупной, мучительной дрожью.
"В темном зеркале начали проступать какие-то смутные, расплывчатые картины. На какое-то мгновение они сложились в узкие улочки древнего города, в каменные стены, покрытые фривольными фресками. Город был пуст и как будто вымер. Потом промелькнуло что-то, похожее на салон самолета, все пассажиры сидели, прикрытые пледами, так что казалось, что они не люди, а манекены. Затем возникла толпа в аэропорту. Люди шли с неживыми лицами и молчали.
И зеркало заволокло зеленым туманом, в котором больше ничего нельзя было различить. Лампы под потолком засветились, хотя и не в полную силу, а только вполнакала, свечи совсем погасли.
— Ты увидел то, что хотел? — дрожащим голосом спросил толстяк своего таинственного гостя.
— Нет, — тот повернулся к нему, посмотрел с каким-то странным выражением, — это зеркало не смогло показать мне самое главное.
— Что же делать?
— Мне нужно другое зеркало. Более сильное.
— У меня больше ничего нет, — толстяк пожал плечами — мол, и рад бы помочь, но не могу.
— Ошибаешься, — ответил его смуглолицый гость, — у тебя есть другое зеркало. Самое сильное из всех магических зеркал.
— Самое сильное? — переспросил толстяк, и в глазах его проступил ужас.