Когда Медведев хотел кого-либо из нас вне очереди назначить дежурным, прикомандировать временно к МЧК или послать в объединенное патрулирование, Мартынов обязательно отправлялся к нему для объяснения. Заходил мрачнее тучи, садился.
— Что у тебя, Мефодий Николаевич?
— Да вот, уходить обратно в ЧК хочу…
— Чего так?
— Не уважают меня здесь…
— Кто же тебя не уважает?
— Ты сам, Александр Максимович, не уважаешь. Через голову действуешь, человека без спросу берешь…
Обычно этот разговор заканчивался тем, что Медведев говорил:
— Знаешь, как это называется? Шан-таж.
— Понял, Александр Максимович. Значит, обойдешься без моего человека? Ну спасибо тебе.
Медведев только махнет рукой и засмеется.
Но, отстаивая своих сотрудников перед Медведевым и вообще «посторонними», Мартынов никому из нас не давал спуску. Он умел и унизить человека, и пристыдить. Поэтому, когда он сообщил о совещании группы, на котором должны были подводиться итоги работы за первое полугодие, многие нервничали.
— Ну давай, Федор Алексеевич, докладывай, — предложил Мартынов Савельеву, который перебирал у себя на коленях листки бумаги.
Савельев, еще более обрюзгший за последние месяцы, нехотя встал, откашлялся и, не отрывая глаз от бумаги, начал говорить. Он перечислял фамилии и клички бандитов, которые были нами задержаны, вкратце упоминал о наиболее крупных преступлениях, совершенных ими.
— Как, нравится?
Мне очень хотелось выразить свои чувства, но что-то в голосе Мартынова настораживало, и я предпочел промолчать.
— Нравится? — повторил вопрос Мартынов.
Встал Груздь. Он всегда действовал напролом, без учета обстановки.
— Чего зря говорить? Если рассуждать диалектически, доклад что надо. Поработали здорово.
— Ну раз так здорово поработали, — уцепился Мартынов, — то я думаю, что к докладу еще несколько строк допечатать надо.
— Это какие же строки, Мефодий?"
"— Ну как какие? «В связи с распрекрасной работой бандитизм в столице республики заодно со всеми корнями ликвидирован.