Это объясняет многое в его отношении, но и вызывает новые вопросы.
Он просто закрыл гештальт, женившись на девушке, которая похожа на его несостоявшуюся жену? Надеюсь, что он не станет лепить из меня другого человека и ждать, что я стану ее копией. Я другая и не собираюсь кардинально меняться.
Я неожиданно чувствую, как за спиной становится горячо.
— Посудомойка нахрена создана умными людьми? — тихо произносит мне в макушку Камиль, — чтобы девочки, вроде Евы, не тратили время на эту херню.
— Я, наоборот, расслабляюсь, когда мою посуду. Можно подумать обо всяком, занять чем-то руки, иначе, что я буду тут делать? — интересуюсь я, и чувствую, как Камиль разворачивает меня к себе. Он ставит руки по бока от меня на столешницу и внимательно смотрит мне в глаза.
— У тебя должно быть какое-то хобби. Скажи, что нравится — курсы маникюра, рисования, или что еще там? Если что-то по учебе надо — оплачу тебе репетиторов. Могу на работу устроить.
— Эм… — я теряюсь, но решаю ответить предельно честно, — нет. Он думает, что я у подруги.
— Звучит дико, Ева. Долго собираешься ему лгать?
— Не знаю. Думаешь, он одобрит… тебя? — медленно произношу я, — он захочет увидеть того, с кем я провожу время. Это будет проблемой.
— Не думаю, что одобрит, — я вижу усмешку, но глаза Камиля остаются холодными, — если бы у меня была дочь, я бы такого, как я, придушил бы.
— А на самом деле я буду жить отдельно от тебя?…
— Ясен хрен, что нет. Ты будешь жить здесь. — он наклоняется ниже и его последние слова обжигают мою шею, отчего я покрываюсь мурашками. Даже пальцы на ногах поджимаются.
В голове еще стоит легкий туман от алкоголя, и тело чувствует себя слишком расслабленным, поэтому такая близость с Камилем будто бы искорками напряжения пробегает по коже там, где мы соприкасаемся.
Меня начинают заботить совершенно другие вопросы и фантазии, которые я бы раньше не осмелилась даже допустить в мыслях.