Ты просто пожертвовала собой. Даже будущему мужу не стыдно признаться. Он будет проклинать всяких ублюдков-извращенцев вроде меня. Да, цыплёнок?
— Нет. Я потом передумала это делать…
— Только что передумала? Испугалась меня? Я не Городецкий. Да. От него ты в панике соскочить не пыталась и мило болтала.
— Через него всех новых девок Катя пропускает, — доносится до меня чей-то ленивый голос. Я украдкой бросаю взгляд. Говорит один из мужчин за столиком, где был Камиль. Лысый, чрезмерно накачанный. Ткань водолазки, кажется, по швам трещит от бугров его мышц, — он тут вечно пасется.
Мужчина затыкается, потому что Камиль останавливается рядом со мной и смотрит на него весьма странно. Я же ошалело хлопаю глазами. Кажется, Пупс угрожал мне большим инструментом…соврал.
— Ты нахрен это сейчас рассказываешь? — медленно интересуется убийца, — мне эта информация, если честно, никуда не уперлась.
Тот осторожно дергает плечом.
— Да так… ты разговор завел. Я его поддержал.
Меня начинает мелко потряхивать. Кто этот Камиль такой, что перед ним пасуют даже такие отморозки?
Как от него отмазаться? Пожалуйста, верните мне Пупса. Даже если бы я попала к нему в постель, меня бы максимум вытошнило бы.
А этот? Я боюсь рядом с ним даже слово произнести. В голову просто не идут дельные мысли, как мне исчезнуть. Мне не позволят рвануть к выходу и убежать. Особенно после того, как этот убийца договорился списать с Пупса часть долга за мою покупку.
И Камиля, похоже, не впечатляет мое ""я передумала"". Он просто не верит.
Хренова Валя. Чтоб тебе спалось сегодня плохо. Я на грани, чтобы тебя-идиотку сдать. Может, тогда ко мне прислушаются. Пусть разбираются с ней и она отдается за списанный долг. Восстановит девственность, в конце концов.
Или пусть дальше выбивают деньги из Пупса. Мне уже плевать.
— Пожалуйста, послушайте, — я обращаю на себя внимание Камиля, и тот переводит взгляд, — вышла ошибка.
— Не проститутки не продают свое тело, — медленно произносит Камиль, обрывая меня. Меня пугает его взгляд в этот момент. Словно он задумал что-то очень нехорошее, — хорошие девочки даже не думают об этом.