Когда я подхожу к дверям больницы, что-то тревожно вздрагивает в животе. Я замираю, прежде чем схватиться за пластиковую белую ручку. Почему-то хочется выйти через запасной вход. Иррациональное желание.
“Паранойя” — констатирует разум. Я смотрю за стекло двери. Вдалеке виднеется черный Мерс.
“Прекрати, мало ли таких машин в городе?” — уговаривает меня мозг, но я уже разворачиваюсь и иду в другому выходу.
На улице я осторожно обхожу здание с дико бьющимся сердцем. Бегу к соседнему дому, заворачиваю за угол какой-то кафешки, и внезапно налетаю на человека.
"— Твою мать, — выдыхает дым знакомый татуированный парень, который был на побегушках у Камиля. Видимо, они курят одни и те же сигареты. Вот поэтому я его и узнала по запаху, — а мы тебя с другой стороны ждали.
Я с шумом выдыхаю. Мне явно не везет в последнее время. Бежать бесполезно — поймают, да и я не настроена ставить марафонские рекорды после почти бессонной ночи.
— Зачем вы меня ждали? — скептически интересуюсь я. При свете дня я могу получше рассмотреть этого татуированного. Теперь могу точно сказать, что ему не больше двадцати пяти. У него темные, вьющиеся волосы и интересные черты лица. Правильные, без явных изъянов. Он мог бы быть даже симпатичным, если бы не какое-то поганое выражение на лице. Высокомерное. Словно он тут король жизни.
Становится даже как-то грустно, что настолько молодой парень не смог найти нормальную работу и стал мальчиком на побегушках у преступника.
Он выбрасывает с щелчком сигарету на тротуар и едва усмехается.
— Мне сказали, что ты несговорчивая. И тебя придется ловить. Но мне нравится твое спокойствие.
Догадываюсь, кто это сказал.
— Ты все равно поймаешь меня быстрее, чем я дернусь. Так зачем вы меня караулите?
— Камиль ждет тебя, — спокойно сообщает мне “радостную новость” татуированный, и мне хочется, все-таки, сбежать.
— А если я откажусь?
— Придется тебя затащить туда, слегка придушив, чтобы не дергалась.
Черт. Я вздыхаю. Не то, чтобы мне было безумно страшно ехать к Камилю — вчера он сам сказал, что ему нужна чистая репутация и убивать меня смысла нет. К тому же, полицейские предлагали ему не связываться со мной. Можно сказать, что именно я для него представляю опасность.