— Все-таки, тебе хватит, пьяная цыпа.
— Нет, я умоюсь и мы продолжим, — самоуверенно заявляю я и слышу усмешку. Пошатнувшись, я иду в сторону коридора, даже не представляя, где тут поблизости санузел. Мне нужно просто окунуть лицо в ледяную воду, от которой сводит зубы и немножко снизить температуру тела. Уверена, что после этого я буду соображать лучше.
Я нахожу одну из ванных комнат, подхожу к раковине, открываю воду и умываюсь непослушными руками. У меня не получается это сделать аккуратно — холод обжигает рукава блузки, кожу в районе воротничка и груди.
Покинув санузел, я медленно иду обратно. Не сдержавшись, заглядываю в одну из комнат. Зачем — не знаю. Но что-то будто ведет меня. Интерес к жизни этого странного человека? Не может же он быть просто преступником? У каждого есть какое-то прошлое, есть что-то еще помимо той стороны жизни, которую видят все.
"Хотя, пистолет, который лежит на столике, наталкивает на другие мысли. Я задумчиво смотрю на него, а потом обвожу взглядом комнату. Хоть бы фото какое-нибудь в рамке, или книгу увидеть. Но тут как-то пусто.
Я выдвигаю ящик стола, надеясь хоть там увидеть что-то интересное. Взгляд падает на стопку документов и я, оглянувшись воровато, достаю их, перелистывая и пробегаясь глазами. Может быть, я отвратительна, но даже если там что-то тайное — какие-то контракты или заказы, я не собираюсь про это никому рассказывать.
Я растерянно хмурюсь.
Что это? Счета из иностранных медклиник?
Я не успеваю прочитать, что там написано, потому что из моих рук кто-то рывком выдирает документы, и я испуганно разворачиваюсь.
Камиль, черт. Как же невовремя. Возвышается надо мной мрачной тенью и смотрит жестко.
— Ты поговорку про любопытный нос слышала в детстве? — интересуется он холодно, — я тебе не только его оторву, если будешь совать, куда не следует.
Эпизод 23
— Что это у тебя? — киваю я на листы в его руке, — от чего ты лечился? Счет космический. А там их несколько.
— Это не твое дело, — он запускает руки по бокам от меня и кладет документы обратно в ящик, задвигая его. Мое лицо практически расплющивается об его грудь. Подбородок точно мажет по его рубашке, и на нем остается клеймо мужского запаха.