Его приняли со всем уважением, предложили отдых и обед, но он отказался, сказал, что явился увидеть вас. Сейчас он во внутреннем дворе…
- Уже бегу! - радостно воскликнула Пол, действительно выбегая из спальни. Перед
дверями в коридор она все-таки вспомнила, что она королева и полагается ей двигаться величественно и неспешно, и даже продержалась до первого этажа - но движения ее все ускорялись, и в зеленый, заросший лесочком двор она выходила быстрым шагом. За ней спешили охранники.
- Здесь мне никто не навредит, - проговорила она, обернувшись у самого выхода, - оставьте нас наедине.
Гвардейцы неохотно остались у дверей - все восемь человек, и Поля, отвернувшись, воздела глаза к небу. У кого-то, похоже, паранойя.
Тайкахе, такой же морщинистый, черноволосый, маленький и старый, каким она его запомнила, сидел у края озерца, скинув свои шкуры тут же, на берег. Под ними он оказался одет в пеструю полотняную рубашку, вышитую красными оленями, синими зайцами и оранжевыми солнышками с веселыми лучиками.
Полина поумилялась открывшейся, потом вспомнила, как она радостно ловила и рвала этих поросят и зайцев и немного расстроилась.
- Здравствуй, Тайкахе, - сказала она, подойдя ближе. - Я очень рада тебе.
Шаман поднял голову, довольно закряхтел - в лучах солнца лицо его расплылось в ласковой улыбке, узкие глаза в окружении лучиков-морщин заблестели. Рыбы в воде заплескали хвостами, уходя на глубину.
- И тебе здоровья, солнечная королева. Садись рядом, отдохни, а я посмотрю на тебя.
- Да куда ж больше отдыхать, - весело проговорила Пол, опускаясь рядом на колени.
- И хорошо, что спишь, и правильно, - Тайкахе отцепил от пояса флягу, хлебнул из нее, покатал во рту жидкость с травяно-спиртовым запахом, и неожиданно цепко схватил Полину за руку, вжал палец в запястье, закрыл глаза. Подождал с полминуты, поцокал довольно.
- Ай, ай, хорошо на поправку идешь, душа обратно в теле прорастает. Дай вторую руку, медвежья жена.
Снова палец на запястье. От рук шамана шло тепло, как от печки.