- Если бы не серьезный общий тон записей, я бы решил, что твой прадед фантазирует, - признался Мариан, просматривая очередную тетрадь и зачитывая вслух все новые удивительные подробности взаимодействия словоохотливого Альвина и огненных духов."
"- Как сказки читаешь мне, - согласилась Василина, улыбаясь. - Жаль, Алинки нет, она бы с удовольствием к нам присоединилась, - на мгновение уголки губ ее опустились вниз, и она вздохнула. - Уже не терпится сестрам рассказать, у них ведь тоже должно получаться призывать, Мариан.
Для Василины эти вечерние чтения, игры с искрянками и упражнения с огнем стали отдыхом. Уж слишком тяжелы были новости с фронтов, и слишком много приходилось делать днем - и выезжать в госпитали, и встречаться с военными и выслушивать отчаянные просьбы о помощи от представителей захваченных городов, которые чудом смогли выбраться к королевским войскам. Мариан тоже выматывался - но все так же вставал затемно, чтобы поупражняться с гвардейцами, и уходил тихо, стараясь не разбудить супругу.
Сегодня, когда Байдек уходил на зарядку, в их спальне и гостиной все еще тлели растопленные с вечера камины, а Василина сейчас наверняка дремала в постели, теплая и разнеженная, и дневные заботы ещё не прорезались морщинками беспокойства на ее лбу и переносице…
...Он издалека увидел, что у дверей Семейного крыла не стоит охрана и, насторожившись, ускорился. Слух улавливал отдельные слова, обрывки предложений: - Нельзя! Нельзя! - сердитая и очень встревоженная Василина.
-… ваше величество, немедленно вернитесь в покои! Сейчас здесь будет придворный маг…
- … нет, нет, меня он не тронет, он вам опасен… отойдите!
Что-то, похожее на гулкое то ли ворчание, то ли рычание.
- … стой! Я приказываю - стой!
Байдек распахнул двери - и в глаза ударило бликами огня. В коридоре по стенам теснились гвардейцы, пытаясь пробраться к королеве.
Огневик увидел новое действующее лицо, взвился, прыгнул к Мариану, увеличивась в размерах, приземлился почти вплотную, обдавая принца-консорта невыносимым жаром, и зашипел - затрещал прямо в лицо.
- Нельзя! - отчаянно закричала Василина. - Это свой! Не смей!
В голосе ее был страх.