Потенциальной разделки, потому что охотник из принцессы оказался никакой.
Алина скучала, боялась, голодала, наблюдала ночами за двумя местными лунами с берега реки, пряталась от гроз… и надеялась, надеялась, что все же ее спасут. Потому что сама она ничего не может и не умеет.
А однажды утром она проснулась от человеческих голосов и, еще не осознав, что происходит, забилась в самый конец наклонно лежащего ствола, ближе к земле, скорчилась и затаила дыхание. Там была щель от лапы тха-охонга, и принцесса видела, как шагает мимо ее убежища, переговариваясь на незнакомом языке, группа из пяти мужчин, одетых так же странно, как те, кого она видела на стрекозах.
"Осматривали они местность придирчиво и тщательно, кружа вокруг ствола, выходя на берег, окликая друг друга - как псы. Ночью прошла гроза, и снова выходила река из берегов, и следы, даже те, которые еще оставались, должны были смыться, но людей что-то тревожило, и они хмуро щупали мхи, нюхали воздух, топтались у реки.
Воняло от них, к слову сказать, отвратительно. К таким выходить не хотелось.
Алина укрепилась в своем решении, когда этих пятерых нагнала еще одна группа и главный первой группы начал отдавать указания. А осмелившегося почесать спину во время его речи вытянул плеткой по лицу так, что у того потекла кровь. Несчастный даже не попытался вытереться - опустил голову, что-то пробормотал и стал слушать дальше.
Люди ушли. Принцесса же весь этот день просидела в своем стволе. Ей хотелось пить и в туалет, а голод давно уже стал тупым, постоянным, но она не стала выходить. Очень было страшно.
Выбралась только, когда стемнело - хорошо, что в этом теле Алина удивительно четко видела в темноте. Осторожно, шарахаясь от каждого шороха и стараясь не хлюпать по грязи, прошла к реке, светлеющей под сиянием двух восходящих лун, быстро попила, с тоской желая, что бы здесь появилось хоть что-то похожее на фляжку - набрать воды с собой, - и снова направилась обратно.