– Да нет! В том-то вся и глупость, что весь дикий накал страстей был только ради чистой дружбы, – вздохнула Антонина Семеновна, – причем она так ловко подвела, мол, вот, смотри, я стараюсь, все для тебя делаю, открываю тебе душу, и если ты посмеешь в ответ меня не полюбить, то ты бессердечная сволочь, и ничего больше.
– Я понял, что Татьяна Николаевна была навязчивым и трудным в общении человеком. Но почему вы сказали, что она не годилась на должность заведующей?
– Ну как? У руководителя в приоритете должно быть как заставить людей сделать дело, а не как заставить их себя любить.
"– Согласен. А еще что-нибудь можете рассказать о Верховской?
Антонина Семеновна нахмурилась:
– Для своих лет она была достаточно грамотным специалистом. Интересовалась новыми достижениями в нашей области и вообще много читала. И, знаете, ко мне она подлизывалась, но в работе совсем не была бессловесной и робкой, наоборот! Даже удивительно, боялась меня задеть неловким взглядом, а руководству высказывала свое мнение достаточно резко.
Зиганшин напрягся:
– Кто?
– Да бог с вами! Откуда я помню через столько лет…
– Конфликты были у нее на этой почве?
– Что-то вертится в голове, вроде бы кто-то сетовал, что Таня дала публичную отповедь какому-то заслуженному доктору, но кто мне это говорил и что за доктор, хоть убейте, не вспомню. Я вообще никогда не увлекалась сплетнями.
Мстислав Юрьевич внимательно посмотрел на собеседницу.
– Антонина Семеновна, – строго сказал он, – пропадает молодая успешная женщина. Не думаю, что в вашем окружении такое случается каждый день, и как бы вы ни относились к Верховской, ее исчезновение наверняка стало серьезным потрясением для вас. Вы ведь наверняка вспоминали всю историю вашего знакомства, какие-то подробности и несообразности. Неужели ничего не показалось вам подозрительным?
– Нет! Абсолютно ничего!
– А с кем она еще дружила, не знаете? Может быть, любовник у нее был?
Антонина Семеновна покачала головой:
– Точно нет! Таня была со мной просто запредельно откровенна, вываливала все, хоть я ни о чем ее не спрашивала.
– И что вы помните?
– Господи, да я старалась вообще ее не слушать! Сплошной поток обид на мать и на все человечество. Сначала я пыталась убедить Таню, что не все кругом враги, но быстро поняла, что это бесполезно.