Ян Александрович усмехнулся и с силой потушил окурок в пепельнице:
– Должна, но не обязана! Я тебе говорю, это какая-то загадка природы. Ей даже взяток никто не дает за операции. Всем суют конвертики в карман, а ей – нет, будто у нее на лбу написано: «Я давала Гиппократу». Ну ладно, не все способные люди делают карьеру, но у нее и личная жизнь не сложилась, я даже не помню, чтобы за ней кто-то ухаживал за все двадцать лет нашего знакомства. Всегда одна, хотя наверняка хотела создать семью.
– Да, – сказал Зиганшин с неожиданной печалью в голосе, – есть на свете люди-родники.
– А пока вода бежит, то и слава богу! – подхватил Колдунов. – Будем пить, не думая, откуда что берется! Мы знаем, что нельзя плевать в колодцы, а в родник-то что ж не плюнуть?
Руслан вдруг втянулся в это неуклюжее жонглирование аллегориями:
– Стало быть, есть люди-колодцы, люди-источники, а еще кто? Люди-ведра?
– Люди-люди еще есть, – сказал Зиганшин без улыбки.
– Люди-насосы, – азартно воскликнул Колдунов, – особенно среди бабок часто встречаются. Такие холеные, ухоженные старухи, просто ужас. Глядя на величавую повадку, можно предположить, что она как минимум подарила человечеству важнейшее научное открытие, а на самом деле даже близко нет. Все жизненные достижения заключаются в том, что человек полвека выедает мозги своим домочадцам.
– Ой, не говори, – содрогнулся Руслан, – они всегда говорят: «Я должна отдыхать после обеда».
– Или вот еще: прикатит такая императрица в три часа ночи в приемник, потому что ей показалось, будто где-то что-то кольнуло у нее. Или тупо родственники плохо себя вели, по ее царскому мнению.
– Холецистоинфаркт, короче говоря.
– Именно! В общем, королева вселенной на смертном одре, окруженная раболепными родственниками. И обязательно с двух до пяти утра, потому что в зловещих ночных декорациях сцена умирания выглядит гораздо трагичнее и романтичней! Ну, сам знаешь, это представление только для родственников, врача сии эпичные картины не особо впечатляют, ты быстро проверяешь симптомы раздражения брюшины, делаешь снимки на газ и уровни, и, не найдя повода для операции, тут же начинаешь засыпать.