Увлечься следователем?
– Не понял?
– Как можно всерьез принимать человека, который хочет сажать людей в тюрьму?
– Мама, – воскликнул Руслан изумленно, – что ты говоришь! Это все равно что сказать: как можно любить меня, человека, который вспарывает людям животы! Вот уж не ожидал от тебя.
Мама насыпала заварки в пузатый фарфоровый чайник с павлинами, который он помнил с рождения, и вид тщательно прорисованного узора птичьих хвостов неожиданно напомнил ему детство, тысячи уютных вечеров в этой кухне, когда они сидели за ужином вместе, папа, мама и он, и жизнь представлялась увлекательным приключением и нескончаемым счастьем.
– Мне кажется, я вполне вежлива с твоей женой, – сказала мама строго, – но, надеюсь, мне оставлена свобода любить тех, кого я сама хочу.
Руслан вздохнул. Что такое женская вежливость, он знал прекрасно.
– Знаешь, я тебя не понимаю, – сказал он осторожно, – ты хорошо относилась к моей первой жене и ухаживала за ней до конца, хотя она была душевнобольная, потом любила Христину с полной башкой тараканов, а когда в семье появилась нормальная здравомыслящая женщина, ты почему-то нос воротишь.
– Руслан, хороший человек не пойдет в следователи. Кроме того, у них у всех жуткая профессиональная деформация.
– Ну я женат не на всех, – усмехнулся Волчеткин, с ужасом понимая, что, кажется, это они с мамой сейчас ссорятся, – тебе просто не в чем реально упрекнуть невестку, вот ты и выдумываешь. Почему так, мама? Может, тебе нравится быть покровительницей и спасительницей и мне следовало взять в жены ущербную женщину, чтобы ты осталась довольна?
– Да потому что! – мама отшвырнула крышку от чайника, которую держала в руках.
Волчеткин съежился, втянул голову в плечи и затих. Маму было очень трудно вывести из себя, но если уж это происходило, оставалось только надеяться, что останешься жив.