За столом шумели родственники – клеймили капиталистов, цены и нынешнюю молодежь за безнравственность и отсутствие целей. Когда Петечка был совсем маленьким, а родственники молодыми, они точно так же шумели за столом и клеймили коммунистов, цены и поколение «новых русских» за безнравственность и отсутствие идеалов.
Петечка родственников любил и всё им прощал.
Что с них взять? Дикие люди, выросшие за «железным занавесом»! Петечка представлял себе так: вокруг аэропорта Домодедово высится высоченный железный забор, и когда нужно в Египет там или в Штаты, одну секцию этого забора снимают, чтобы самолет мог проехать, а потом обратно прилаживают.
Петечка чувствовал Женькину тёплую близость – она почти касалась грудью его плеча, пытаясь разобрать каракули, – и ему было неловко.
Он прикрыл листок ладонью, повернулся и оказался с ней нос к носу. Женька улыбнулась.
– Так ты писа-атель! – протянула она специальным «девочкиным» голосом. – Ты писатель, а не менеджер, да, Петь?.. Ты книжки пишешь, да?..
Петечка написал одну книгу и разместил на специальном портале. Четверо похвалили, а человек пятнадцать изругали, но Петечка, прочитав отзывы, понял, что ни те, ни другие книгу не читали, а хвалили и ругали просто так, чтоб потом читать собственные отзывы.
– А ты дашь мне потом почитать?
– Жень, это еще не готово. Вот в Москву вернёмся, тогда посмотрим.
Она вздохнула. Грудь – своя, натуральная, – колыхнулась под свободным свитером. Петечка судорожно сглотнул. Что-то во рту пересохло.
– А вот я не хочу в Москву, – тихонько сказала Женька, отошла и стала смотреть в окно. – Совсем, нисколечко!.
– С ума сошла? Дичь, глушь, да еще человека убили.
– Бедный Игорь, – Женька подышала на стекло и стала чертить пальчиком. – За что его, как ты думаешь?..
– Нам надо отсюда выбираться скорей, – продолжал Петечка. – А я так понимаю, нас тут задержат!.. Как только погода наладится, сюда сразу полиция явится, начнутся всякие следствия, дознания, а оно надо?..
– Он, конечно, всякие дела левые проворачивал. И не боялся ничего.