Так может говорить лишь человек, абсолютно уверенный в себе и в том, что он делает.
Лера зачем-то вспомнила, что большинство её ровесников как раз говорили очень эмоционально, употребляя много сленговых слов да и частенько нецензурных. Потом краснели, извинялись. Да и Геныч не чужд был «красного» словца.
Сейчас же перед мамой стоял совсем иной молодой человек. И как она на него отреагирует — непонятно.
Маргарита Николаевна слабо улыбнулась. У Леры от этой улыбки мгновенно полегчало на сердце. Пусть небольшая, но передышка.
Сардынов ещё сказал что-то в том же тоне, после чего у него зазвонил телефон. Он извинился и заранее попрощавшись, вышел.
Вот и всё.
Лера осталась с мамой.
Испытывая странное стеснение, подошла к ней и взяла ей за руку.
— Мама, не переживай, всё будет хорошо.
Маргарита Николаевна очень внимательно посмотрела на дочь и никак не отреагировала на её слова.
К Генычу её не пустили.
— Он спит.
Нехорошее предчувствие кольнуло в груди.
— С ним всё в порядке?
— Да.
Медсестры клиники умели держать «лицо» и успокаивать суетливых и порой чрезмерно надоедливых родственников. Если им говорить всю правду, сообщать о малейших колебаниях в здоровье больных, то большую часть времени медперсонал будет заниматься разговорами и успокаиванием родственников, а не непосредственно обеспечивать надлежащий уход за больными.
Валерии не хотелось уезжать, так и не увидев Гену. Почему её снова к нему не пускают? Она решила завтра позвонить Вагизову. Неужели её подозрения имеют веские основания?
Сардынова нигде не было видно, и Лера обратилась к администратору.
— Я приехала с мужчиной…
— Тимур Олегович вышел, — тотчас ответили ей.
— Ясно. Спасибо.
Поежившись и ощущая вязкую неудовлетворенность от поездки, Лера направилась к большой пластиковой двери с тонированными стеклами. Вечер ещё не закончился.
Прохладный ветер ударил в лицо, ознаменовав ухудшение погоды. Заправив выбившиеся из «конского хвоста» прядки, Лера поискала глазами высокую фигуру Тимура. Он стоял у машины и разговаривал по телефону.
Ждал её?
Мышцы живота сжались от недоброго предчувствия.