"
"Мужчина подался назад, и сел на пятки. Взгляд антрацитовых взгляд неотрывно прилип к нежному девичью лицу.
— Перевернись на колени и встань «раком».
Губы Леры беззвучно выдохнули «что». Не то ли от удивления, не то ли от возмущения.
— Ты меня поняла, — она разозлила Сардынова, он прищурил глаза сильнее, всем своим видом показывая, что ждет.
Лера с трудом сдерживала удушливую панику, готовую прорваться наружу. Миссионерская поза ему чем-то не угодила. Липкая капелька испарины заструилась по позвоночнику. Девушка неуклюже села.
Встала на колени.
Оперлась на локти.
— Ноги чуть в стороны разведи.
Проклятый контролер!
На глазах всё же выступили слезы. Лере пришлось часто-часто заморгать, чтобы не позволить им сорваться вниз. Дежа вю, да и только.
Видимо, встала она не совсем правильно, потому что одна рука опустилась ей на позвоночник и с силой надавила, прогибая.
Девушка зажмурилась.
— Стой, как стоишь.
Что он имеет в виду?!
Матрас чуть прогнулся, когда Сардынов встал с кровати. Лера не стала поворачивать голову, чтобы узнать, куда он пошел и зачем. Скоро и так всё узнает.
Так и оказалось.
Когда нечто вязкое и прохладное коснулось её лона, Лера чуть слышно пискнула. Смазка. Он наносит на её складочки смазку. Вот и вся прелюдия! Хотя, с другой стороны, не думала же она на самом деле, что, находясь в столь нервном состоянии, когда ни о чем, кроме родных, она думать не могла, в её организме внезапно проснется чувственность, и она увлажнится от ласк незнакомого, более того — купившего! — её мужчины?
Н-да… Это только в любовных романах.
Жизнь — вот она.
Жизнь — это, где Валерия стоит «раком» перед Сардыновым.
Жизнь — это, где нет места ласкам и сочувствию.
Жизнь — это большая головка эрегированного члена, уверенно раздвигающая её складки.
Жизнь… Это обжигающая боль от разрыва девственной плевы.
Было адски больно.
Валерия, глуша крик боли, сжала зубы с такой силой, что они заскрежетали. Боль хлынула в поясницу, опоясав её. Локти задрожали, и Лера чудом не рухнула. Пришлось уткнуться лбом в подушки.
— Сейчас пройдет.
Сардынов не двигался. Давал возможность привыкнуть к себе. Своеобразное проявление заботы?
Сколько они простояли таким образом, Лера не знала. Она, чтобы уменьшить боль, глубоко задышала.