Не сыплет матершинными словами и угрозами. Но его снятый и позабытый где-то пиджак, отсутствие галстука, расстегнутые верхние пуговицы рубашки сказали о многом. И ещё энергетика. Давящая. Угнетающая. От которой хочется скрыться, спрятаться. Забиться под то же одеяло.
— Вижу.
Его короткие рубленые фразы смущали. Словно робот, а не человек!
Сардынов сидел на краю кровати, рядом с Лерой. Его тело не соприкасалось с её, но она не обманывала себя — одно движение и Сардынов навалится на неё.
И сегодня он вряд ли будет использовать смазку.
Про то, что у неё сейчас «случится» секс — даже думать не хотелось. Особенно, если учитывать, какой секс будет.
Поэтому необходимо было сделать всё, чтобы его избежать.
Только что?
Она лежала на кровати в сорочке, отороченной кружевом на груди. Оно больше подчеркивает, чем скрывает. Да, сорочка ниже колен, но опять же — разрез до бедер с обеих сторон. Извращение, а не сорочка.
Хотя, чего уж тут греха таить, листая каталоги с женской одеждой и гуляя по торговым центрам, невольно глаз задерживался на подобных воздушных произведениях искусств.
Лера понимала, что для любого взрослого нормального мужика на данный момент она выглядит привлекательно. По поводу очень или нет — не знала. Глаза, наверняка, заспанные, да и волосы растрепанные. Но кому нужны её светлые глазки? А вот упругие грудки и стройные бедра — да, пожалуйста.
Не зная, что ему сказать, Лера продолжила выжидать.
И дождалась.
Когда его рука опустилась ей на колено, девушка морально приготовилась — началось.
Какую позу сегодня он скажет принять?
Мужская рука скользнула к разрезу — будь он неладен! — и двинулась выше.
Лера лежала, не двигаясь.
Кстати… Он ни разу, кроме разве что минета, не попросил дотронуться до него, как- то откликнуться на его прикосновения. То есть ему не нужна от неё никакая реакция?
Рука остановилась на бедре и длинные пальцы начали легко гладить кожу, вызывая у Леры огромное желание сбросить руку.
— Я сегодня выпил лишнее.
Признание Сардынова прозвучало, как гром среди ясного неба.
Она заметила его состояние, но то, что он признался — настораживало.
— Такое редко, но случается.
Лера молча слушала.
Что дальше?
Дальше последовало ещё одно признание.
— Ия становлюсь излишне говорливым. Могу сказать лишнее, — на лице всё такое же непроницаемое выражение. — Может возникнуть желание задать мне некоторые вопросы. Я отвечу… скорее всего… Но утром я буду помнить всё. Что и кому говорил.