Кто сильней - боксёр или самбист?

Век воли не видать — отмазал! При таком раскладе тебя должны были в «луноход» кинуть и в цугундер на трое суток закрыть, а потом как карта ляжет. Молоток твой батяня. Уважаю! Мой только водку хлестать может. Даже мне адвоката не нанял, падла!

Радя зло сплюнул. Автобус уже проехал первую остановку посёлка и подъезжал по улице Коммунистической к конечной станции. В посёлке так и говорили, объясняя проезд дальше: «По Коммунистической и до тупика! Там — конечная».

Тимур вдруг спросил:

— Радя, слушай, я вот с детства знаю, что к вам на Заозёрный одному лучше не соваться.

И ты наверняка тоже не гулял один по нашему посёлку. А что мы с тобой делим? Год назад, на День Шахтёра, к нам махаться челябинские приехали, целый автобус. Так мы с вашими объединились и всю ночь их гоняли по посёлку. А в этот раз мочим вон друг друга! Чего нам не хватает?

Радик задумался и ответил:

— Хрен его знает, Тимур. Ещё наши отцы дрались на этих танцах. Получается, чтобы мы не дрались между собой, на нас должен кто-то напасть?

Затем протянул руку и сказал с улыбкой:

— Лады, Тимур! Ты всё правильно сделал.

С армии откинешься, заглядывай к нам на Сорок четвёртую. Скажешь, что меня знаешь — никакая падла не дёрнется."

"Хотел Тимур сказать, что эти слова уже слышал, но только улыбнулся и молча протянул руку. Из автобуса вышли вместе, призывник отправился в парикмахерскую делать свою причёску под абсолютный ноль, а группа сотоварищей рванула к единственному в посёлке ресторану «Южный».

Вечером были традиционные проводы в армию.

Призыв уже шёл полтора месяца, и в основном все друзья-приятели уже служили. Народу собралось немного: отец с матерью, младший брат, Санёк с Валериком, которые тоже ждали армейской повестки этой весной и, как обещала, пришла Леночка. Тимур впервые в жизни выпил две стопки водки, сильно опьянел и с трудом проснулся в своё последнее утро на гражданке.

Вот с таким сумбурным запасом в голове: отцовского воспитания, поселковых понятий и комсомольских лозунгов — Тимур шагнул в самостоятельную жизнь.

И если бы сейчас кто-то ему сказал, что он в первые же сутки в войсках распрощается со своей боксёрской карьерой и прослужит в Германии целых шесть лет; а затем, уже в недалеком будущем, но совершенно в другом государстве, сам будет работать в питерской милиции и пройдёт путь от дознавателя, опера и до старшего следователя — Тимур счёл бы эти слова личным оскорблением, и вполне мог начистить рыло такому провидцу.