Обычная пеперомия не обладала никаким особенным эффектом и использовалась лишь как комнатное растение, благодаря оригинальной форме листьев и регулярному цветению. Но, напитавшись маной, цветок покрывался толстым слоем «брони», отчего его листья не могло есть ни одно травоядное животное.
Уж не «броня» ли пеперомии покрыло тело мужчины? Как только манарос «отвалится», мне нужно будет его изучить. Я всё больше убеждаюсь, что аномальные области очень опасны, и от них можно ожидать чего угодно.
Я вернулся в лечебницу.
— Не надо делать мне нервы! Когда будут новости, я сам с тобой свяжусь. Я таки не могу работать, когда меня постоянно дёргают и требуют ответа. Всё! Жди моего звонка и не смей трезвонить! — выкрикнул он и прервал звонок. — Прошу прощения, господин Саша. Братец меня целый день одолевает. Сил нет терпеть его бесконечные вопросы. У вас всё готово?
— Конечно, — кивнул я и прижал руку к карману рубашки, в котором лежала пробирка.
Мы поднялись в палату Михаила. На этот раз девушка сразу запротестовала и сказала, что не выйдет и будет наблюдать за тем, что мы будем делать с её женихом.
— Милочка, никто вас не выгоняет, но вы должны делать то, что говорит Александр, — строго сказал лекарь.
— Хорошо. Надеюсь, вы знаете, что делаете, — буркнула она.
— Можете не сомневаться."
"Я открыл пробирку, помог Михаилу приподняться и предупредил, что будет очень больно. Но тот только кивнул, заявив, что ради выздоровления, готов на что угодно.
Мужчина же выгнулся и начал орать, терзаемый отравой. По другому нельзя выгнать паразита.
— Что с ним? Что вы с ним сделали? Помогите же ему! — запаниковала девушка. — Вы его убиваете-е-е!
— А ну, цыц, милочка! — прикрикнул на неё Коган. — В моей лечебнице никто не умирает! Запомните это!
Когда тело мужчины очистилось, я поднёс к его рту другое зелье уже из моих запасов.
Не прошло и пары минут, как он с облегчением выдохнул и обмяк. Вдвоем с Коганом мы вытащили из-под него простынь с корками манароса и скрутили.
— Нужно немедленно сжечь, — сказал я. Уже передумал его изучать.