Лишь пару раз, когда Антон приходил к ней заниматься, она уточнила у него, действительно ли мы были вместе тогда-то и тогда-то. Он все подтвердил, и мама успокоилась.
А еще я начинаю получать хорошие оценки. И еду ее чаще хвалю, и по дому помогаю. Мама теперь смотрит на меня по-другому, как будто я многослойный рисунок и она разглядела во мне то, чего раньше не видела. А ведь я всего-то действую по методу Хмуря: подлизываюсь. Пытаюсь ей угодить. Волосы укладываю, чтобы не торчали. Ношу всякие брюки-рубашки, и чтобы нигде ничего не вылезало.
На очередной ужин мама снова приглашает Хмуря. Я готов к обороне, даже принарядился: надел рубашку, волосы причесал и уложил гелем. Вижу, мама смотрит на меня удовлетворенно.
Мы садимся за стол. Я складываю салфетку пополам и кладу на колени сгибом к себе.
Мама приготовила очередной шедевр: французский рыбный суп де пуассон с соусом руй. Выглядит как блевотина. Вижу, что Хмурю он не по душе, как и мне. Но когда мама интересуется, как нам суп, мы нахваливаем его наперебой. Наверное, даже чересчур. Мама переводит подозрительный взгляд с меня на Хмуря и спрашивает:
— Что это с вами сегодня?
— Ничего! — хором отвечаем мы.
За ужином хвастаемся своими школьными успехами — будто пиписьками меряемся. А все эти наши фразочки?
— Данил, будь добр, передай, пожалуйста, соль!
— Ярослав, тебя не затруднит передать соусницу?
— Соус руй просто восхитителен!
— А суп великолепен! Теперь я понял, какое у меня любимое блюдо!
Мама изучает нас все настороженнее:
— Какие-то вы сегодня оба странные. Что на вас все же нашло?
Мы усиленно делаем вид, что не понимаем, о чем речь.
— Скоро майские праздники. Мам, может, поедем с тобой в Плес? — предлагаю я."
"Это было раньше нашей семейной традицией. Ездить в Плес на майские в один и тот же пансионат, гулять по окрестностям, плавать по реке на теплоходе, есть углы с лещом. Мне это безумно нравилось, пока мне не исполнилось лет двенадцать и я не понял, что ездить с мамой в пансионат — не круто.
— Отличная идея! — Как я и думал, мама приходит в восторг.