Понимаю, что подобные действия идут вразрез с моим первоначальным расчетливым планом.
Но лишь гребаное чувство страха в глазах Богдановой заставляет меня тормознуть. Останавливаюсь перед ней. С тяжелым дыханием застываю. Скользя взглядом по убийственно красивому личику, считываю реакции девчонки. Подмечаю все – от увлажненных глаз до пульсирующей вены на ее шее. Верчу десятки фраз в своем подвисающем мозгу, но, видимо, все же затягиваю. Сонины дрожащие алые губы начинают двигаться раньше, чем я собираюсь с силами что-то сказать.
– Спасибо за купальник, но ты мог бы сказать, что купил мне его в подарок, а не оставлять умирать в переживаниях, в чем я буду плавать… – выдыхает она прерывистым шепотом.
Специально так топит? Нельзя, что ли, нормально говорить? Без вот этих всех блядско-томных фишек!
– Это никакой не подарок, – отвечаю я резко. – Считай, униформа.
Конечно, я выбрал именно то, что хотел бы на ней видеть. Идиот. Мог ведь взять что-то глухое из спортивного отдела.
Кому хорошо сделал? Теперь кроет от этой проклятой Богдановой так, что разрывает от физической боли. Вся кровь в паху. Пылает как бензин. И, тем не менее, чертового горючего хватает и на то, чтобы тарабанило озверевшее сердце, совершающее с каждым разом какие-то одуряющие квантовые скачки и испытывающее на прочность мои ребра.
Я видел сотни голых телок. Но эта другая. Она настолько охуенная, что я, вполне возможно, мог бы трахать ее до скончания века. Ее одну. А это уже крайне хреновые мысли.
– Униформа, значит?
Прицокивает языком и смотрит так, будто обидел. Интересно, чем? Правдой?
– Ты же не забыла, что на работе здесь?
В общем-то, насрать, что веду себя как мудак.
Четко вижу, как Богданова сглатывает. Она делает это с трудом и достаточно громко.