Получается случайно.
Хорошо это или плохо? Я не знаю.
– А что бы ты хотел со мной сделать? – осмеливаюсь отразить я.
Думаю о нежных прикосновениях и сладких поцелуях. Самозабвенно предвкушаю эти волшебные мгновения. Представляю, как мы вознесемся в объятиях друг друга.
До небес!
Лава моей любви начинает бурлить активнее. Раскаляется до сумасшедшего максимума. Сгущается до тягучего сиропа. Ферментируется до головокружительного хмеля. А вдоволь нагулявшись по моему телу, стремится прожечь оболочку и вырваться наружу.
Задыхаюсь, когда ладони Георгиева находят меня под водой и, сжимая чуть выше линии стрингов, подтягивают к себе. Кожа под его пальцами горит и крайне сильно зудит. Я закусываю губы, чтобы перетерпеть эти ощущения. Однако, когда мы соприкасаемся телами, с них срывается стон, и толчками выходят громкие вздохи.
– Мать твою… Блядь…
Я словно в раскаленную скалу влетела. Она, вероятно, волшебная. Прожигает мое тело токовыми разрядами, каждый из которых не столько силой разит, сколько каким-то удивительным гормональным составом.
Моргаю, чтобы иметь возможность принять Сашин взгляд. Только вот стопорюсь на губах. Его рот застывает над моим. Опаляет жаром дыхания, будоражащим терпковатым запахом и призрачными нотками незнакомого, но уже такого желанного вкуса.
Я хочу его ощутить… Хочу его поцелуй.
Облизываю губы, чтобы поторопить, потому что мне безумно необходимо сделать то же с его ртом. Я буквально молю его о ласке. Но Саша не целует.
– Ты ведь все еще целка, – это не вопрос, а констатация.
Естественно, что на фоне всех моих чистых ощущений и радужных фантазий, эта речь Саши меня ошарашивает. Пронизывает свирепыми молниями, будто сорвавшаяся за один миг гроза.
И я понимаю, что все… Дальше нечего развивать."
"Разбитое сердце не позволяет мне говорить. Оно не оставляет возможности даже дышать. Вкладываю остатки сил, чтобы оттолкнуть своего несостоявшегося принца. Дальше двигаюсь на автомате.