Страстно ласкаем. Любим еще сильнее, чем до скандала. Тарабаним об этом между поцелуями. Обещаем быть вместе всю жизнь. Это важно. Для нас обоих актуально. Не знаю, почему. Просто должны это слышать постоянно. По сотне раз на дню.
– Хочу сверху быть… – выдыхаю отрывисто.
– Седлай, – тут же отзывается Сашка.
Когда оказываемся в нужной позе, даю себе пару секунд, чтобы полюбоваться его сильным и красивым телом. Глажу руками напряженные мускулы и упиваюсь переданной мне властью. Медленно вбираю его твердую и горячую плоть внутрь своего тела.
– Ты только моя, – чеканит Сашка, не сдерживая стоны.
– Ты только мой, – отражаю я с частыми короткими вздохами.
Он сжимает мне соски, заставляя вскрикивать. Потом всю грудь мнет. А после до приглушенного шипения крепко-крепко стискивает талию.
Глаза в глаза. И едва ли не слезы из них.
Такой интенсивный этот контакт. Такой накаленный. Такой, Боже мой, чувствительный.
И, наконец, Саша сжимает мои бедра.
Запрокидываю голову назад. Задыхаюсь, когда вижу наше отражение в зеркальном потолке.
Это так дьявольски порочно. Так безумно сексуально. И так, черт возьми, захватывающе волшебно.
Выталкиваю очередной гортанный стон.
– О Боже… Боже… Я так люблю твой член, – выкрикиваю, приближаясь к оргазму.
– Блядь, малышка… Блядь… Люблю тебя…
Снова смотрю в потолок и… Вижу отражение третьего человека. Замираю, неосознанно ору и инстинктивно прикрываю руками грудь. Саша не сразу понимает, что происходит.
– Что случилось? – шепчет обеспокоенно, обнимая меня.
Машинально поворачивает голову и, наконец, замечает ЕЕ.
Господи Боже мой!!!
Блядь!
Блядь…
Сашина мать стоит в дверях и смотрит прямо на нас.
Я чувствую себя такой адски униженной, такой убийственно пристыженной, такой безнадежно растоптанной… Что меня попросту накрывает истерика.