Две мои персональные смерти, которые по мучительности уравновешивают чаши весов. Я поднимаюсь, как только у меня появляются на это силы. Убегаю от первой, но вторая остается со мной навсегда. В какой-то момент я не без потрясения обнаруживаю, что по ужасу она перекрывает мой патологический страх предательства.
Я хуже того, кого считал истинным злом.
И мне предстоит с этим жить.
Скажите, блядь, на милость, как?!
Любовь – обман.
Самый упоительный. Самый желанный. И самый, мать вашу, жестокий.
Как ОНА могла?! Почему?! За что?!
Да, блядь… Я же сам – не дебил! Знал, что по-другому не бывает! И все равно поверил в какое-то вечное счастье!
Я не могу дышать.
Я не прощаю ЕЕ. Не прощаю себя.
Думаю о том, что сказать. Думаю, как успокоить ЕЕ. Думаю, как усмирить себя.
И вместе с тем осознаю, что не вымолвлю ни слова.
Обнять?
Вещи летят через балкон фонтаном.
Любовь до гроба закончена. Согласен.
И я ухожу дальше выживать. Мечусь по инерции, как кусок горящей в агонии плоти.
Отыскиваю-таки этого трусливого мудака Лаврентия. В припадке безумной ярости избиваю.
Молюсь, чтобы эта тварь выжила. Но не потому, что перед угрозами уголовного наказания ссу. Нет. Траектория та же. Я хочу повторить процесс «умышленного нанесения тяжкого вреда здоровью», действовать изощреннее и хладнокровнее, довести до короткого и емкого «убийство».
Время идет. Но легче не становится.
Напротив.
Пробуждение моей души походит на отстройку внутри меня персональной преисподней, которую тотчас наполняют все демоны мира.
Я схожу с ума. Это замечает даже мать. Суетится. Вижу в ее глазах острое беспокойство. Но оно неспособно меня взбодрить.
– Отец тут ничего не забывал? – цепким взглядом по гостиной проходится.