И, словно в доказательство ее слов, этим же вечером был подан торжественный ужин, с говядиной, бараниной и форелью. Кроме этого, на столе стояли оленина, пироги с крольчатиной, жареные утки, гуси и куры, а также хлеб, масло и сыр. Все это запивалось октябрьским элем.
Примерно за два часа до рассвета, когда мужчины, спавшие в зале, только начали просыпаться, Элсбет, Марджери, Гризел и даже Флора принялись расставлять корки от караваев с горячей овсянкой и раскладывать хлеб и сыр. После завтрака женщины раздали отъезжающим только что испеченные овсяные лепешки и маленькие клинышки твердого сыра на дорогу.
Когда Адэр спустилась вниз, муж не сразу узнал ее. Такой он никогда жену не видел. На ней были темно-коричневые шерстяные штаны, очевидно сшитые специально для нее, полотняная сорочка, короткая кожаная безрукавка, подбитая кроличьим мехом и застегивавшаяся на маленькие пуговки из древесины ясеня. Талию обхватывал кожаный ремень, с которого свисали узкие кожаные ножны для кинжала с костяной ручкой.
Они тронулись в путь еще до того, как над холмами взошло солнце. Всякий увидевший отряд просто предположил бы, что люди отправляются в набег.
Когда пришла ночь, всадники устроили привал, не зажигая огней. Коней напоили и отпустили пастись на холмах. Всадники сидели на земле, ужиная лепешками с сыром и изредка запивая скудную еду глоточком виски. Потом все легли спать, выставив часовых.
Только на вторую ночь они добрались до Стентона и, спрятавшись в траве и древесных зарослях, стали ждать.
– Я хочу пойти с вами, – заявила мужу Адэр.
– Но ты обещала наблюдать с холма, – напомнил он.
– Надеюсь, ты не намереваешься убивать женщин? – со страхом спросила она. – Они ни в чем не виноваты. Большинство, если не все, – несчастные пленницы.