Я же сразу увидел, неизвестных в посёлке, — поясняет он, — Так вот, я, значит, смотрю — а там вовсю идёт грабёж! Какие-то мужики на кабанах, и ещё парни неизвестные возле них мельтешили. Ребят наших на колени всех поставили и орали на них, что убьют, если те попробуют дёрнуться. А Краба уже нигде видно не было. Видать, тот первый полез, и его сразу убили.
Выходит, всадникам хватает ума не устраивать резню, а захватывать рабов с высокими характеристиками.
Сделаем заметку.
— А Рус не увидел? — говорю.
— Он как жену свою углядел на коленях вместе с остальными, так обезумел совсем, — рассказывает Колька. — Прямо как был с голыми руками, так на всадника с ними и накинулся. Он и до этого тяжелоатлетом был, в той жизни. А тут все статы стал в Силу «заливать», так совсем машиной стал. В общем, схватил кабана за бивни и чуть башку ему не свернул.
— Неужели победил? — интересуюсь я.
Такой боец нам бы определённо пригодился. Выдай ему копьё и щит, а лучше какой-нибудь двуручник и одень в полный латный доспех, вообще станет машиной смерти на поле боя.
Но в победу Руса что-то не верилось. Иначе Колька бы не пришёл в одиночку.
— Победить-то кабана, может, и победил бы, — обречённо вздохнул Колька, — Но ведь он там не один был. Рус попытался скинуть лидера на землю, вот только сразу же получил дубиной по голове. А потом его просто камнями закидали из пращей. И связали вместе с остальными.
— А ты сбежал?
— Нет. Я наблюдал за ними всё время.
Краб убит, его люди уведены в плен. А Мустафа сейчас здесь и связан со мной договором. По сути, в подчинении. Вот так и остался южный кластер без хозяев.
Ни Краб, ни Мустафа не пожелали объединиться. Старые обиды оказались для них важнее выживания. Более того, останься Мустафа на месте, я уверен, что даже тогда их посёлки не устояли бы перед вторжением.
Их перебили бы одного за другим. Когда я говорил, что принял его шахтёров за «кабаньих всадников», Краб мне не поверил. Решил, что я пугаю его, чтобы сделать податливее и гибче в заключении договора.