Люди просто-напросто могут утратить веру в победу, а это очень серьёзная проблема.
До сих пор мы не сталкивались с настоящими поражениями. Даже конфликт со Стайсой привел лишь к гибели её прислужников, мы обошлись без жертв."
"Спарта никогда ещё не была побеждена, и именно на этом основывается уверенность её жителей в том, что мы можем противостоять всадникам на кабанах.
Несмотря на их численное превосходство, более высокие уровни их воинов, а также более качественное снаряжение, у нас всё же есть свои тузы в рукаве.
И если теперь всем станет известно, что Мышь, наше главное оружие дальнего боя, вышла из строя на неопределённый срок, наши шансы на успех рухнут.
Нет ничего хуже, чем идти на сражение с деморализованным войском. Как можно говорить о каком-либо испытании духа, если среди подчинённых нет веры в благоприятный исход?
Это недоверие вызовет вопросы.
Опасные вопросы, вроде: «Зачем вообще сражаться, если предстоит лишь поражение?» или «Может, лучше сдаться самолично и получить более мягкое обращение, в отличие от тех идиотов, кто будет сражаться до последнего?»
Как только подобные мысли овладеют сознанием воина, он сдастся, и наша война будет проиграна.
Однако, мне одному не справиться. Секрет не утаишь от всех. Поэтому следом я встречаюсь с Михалычем и Майором. Пригласив их в своё поместье, я прошу Третьего убедиться, чтобы нас никто не беспокоил.
— Ты собрал нас по какому-то срочному делу, Лорд? — устало ворчит Майор. — А то мне ещё нужно заниматься дрессировкой наших «салаг». Их ещё гонять и гонять вокруг Спарты.
Я вполне понимаю его: подготовка будущих воинов для фаланги — это не прогулка в лесу. Здесь требуется полная сосредоточенность и внимание, нужно наблюдать за каждым солдатом, поправляя, мотивируя или же штрафуя их.
— Вопрос, действительно, не терпит отлагательств, — тяжело вздыхаю я. — И его важность, возможно, превышает даже тренировки на плацу.
— Что может быть важнее подготовки к предстоящему сражению? — недоумевает Михалыч.
— Магия Мыши почти исчезла, — произношу я.
Майор вздыхает сквозь сжатые зубы. Михалыч нервно дёргает себя за усы.
— Да, это поистине пострашнее, — соглашается вояка. — Что от нас требуется, Лорд? Ты бы не созвал нас по такому щепетильному вопросу, если бы не имел решения.
— Ты правильно мыслишь, — отвечаю я.