Я ещё тогда спросил — почему. Она толком и не смогла ответить на вопрос. Просто добавила «вот чувствую и всё тут», — вносит и свою лепту Михалыч.
Похоже, что пазл сложился.
Проклятие от яблони, уязвимость к паразитам, а теперь и страх перед Черти-что…
— Так, оставьте свою «лабораторию» на некоторое время. Мне понадобится помощь, — объявляю я.
— Конечно, что делать хоть будем? — интересуется Михалыч.
— Выжигать гниль напалмом, вот что.
* * *На дело идут Малой, Майор, Михалыч, я и Третий.
Тихо, но быстро войдя в избу, мы пеленаем Мышь в шкуру, которой она укрыта.
Мышь распахивает глаза, отчего мы замираем, но, всё обходится и магесса снова засыпает.
Уже куда более деликатно, мы подхватываем её на руки, кладём на плечи и аккуратно выносим наружу.
Уже начинает светать, первые лучи Солнца пробиваются сквозь черно-изумрудные кроны деревьев. В их неровном свете мы напоминаем мне членов какой-то мрачной секты, которые тащат жертву на ритуал.
Неся Мышь к месту экзорцизма, я оглядываю её.
В ярко-рыжих лучах света женщину плотно окутывает чёрная дымка, которая будто волнуется, чувствуя неладное. И ведь дрянь не ошибается.
Мы движемся к манекену и, чем меньше остаётся расстояние между нами и Черти-что, тем ощутимей становится дымка.
— Что это за дрянь, чёрт возьми? — шепчет Михалыч, тоже заметив изменения.
— Пиявка космическая, разве непонятно? Давайте поспешим на всякий случай, — отвечаю я и мы прибавляем ходу.
Вот до манекена остаётся всего-то пятьдесят метров, Сорок… Тридцать… Двадцать…
В этот момент женщина, завёрнутая в шкуру, просыпается и издаёт протяжный вой.
— Ох, блин! — Михалыч едва не выпускает ношу из рук, — держи её, ребята. Она брыкается!
Возле тела Мыши уже отчётливо видна тёмная бесформенная гадость с одним алым глазком, который вертится из стороны в сторону.
— Давайте, ну! — раздаётся моя команда.
Мы решительным броском входим в поле действия манекена.
Вы ощущаете УЖАС!
Вы ощущаете УЖАС!
Вы ощущаете УЖАС!
Фигура манекена вновь видоизменяется. Сейчас это выглядит куда серьёзней, чем во все прошлые разы.
С хрустом «шея» манекена проворачивается вокруг своей оси. На белоснежной маске впервые проступает едва уловимый, нечёткий рельеф. Прямой и длинный нос, тонкие губы и две прорези глаз, в которых плещется лишь всепоглощающая тьма.