Зря Стайса списала меня со счетов! Это высокомерие её же и погубит! У меня есть целая отвёртка и ещё куча времени наедине с собственными мыслями.
* * *Я и не замечаю, как прошли почти сутки. Руки и ноги успели слегка затечь от верёвок, но повышенные характеристики, как оказалось, серьёзно уменьшили неприятные ощущения в конечностях.
И вот настаёт момент истины. Двери склада раскрываются, и внутрь входит француз. Не говоря ни слова он, он развязывает верёвки на ногах и поднимает меня с пола.
— Жрица велела тебя привести, — говорит он равнодушно.
— Для чего? — интересуюсь я, потянув спину.
Та приятно хрустит после подобного «отдыха» на протяжении почти целого дня.
— Тебе выпала честь стать жертвой, — отвечает он.
Что ж, логично.
Мы выходим наружу, где уже в центре поселения обустроен деревянный постамент. Новое начальство хочет возвышаться над подданными.
На вершине его сейчас восседает на наскоро сделанном стуле Стайса. У её ног послушно сидит Хрюша.
Замечаю, что она натирает ступни жрицы каким-то камнем, подозрительно похожим на пемзу.
Неподалёку дежурит Мышь с дымящимся котелком.
Вот это я понимаю — устроилась с комфортом!
— Принеси мне ещё воды, старуха, — обращается к магичке Стайса и та послушно удаляется в сторону озера.
Сразу за Стайсой можно заметить сложенный из брёвен алтарь, на котором, стоит полагать, меня должны прирезать, как и того кавказца.
Самое занятное, что справа от алтаря вкопан ещё и столб, к которому привязан Тохич.
Последователи жрицы время от времени кидают в него сырой картошкой.
А Стайса знает толк в развлечениях. Даже в другом мире сумела соорудить подобие спа-салона для себя, так и полноценные игрища, где двое из её слуг, Богучаров и Толян, соревнуются в метании плодов в цель.
Милота!
Михалыч и Малой между тем стоят в полном обмундировании, но без оружия, изображая из себя почётный караул.
Француз толкает меня в спину, тем самым намекая, чтобы я двигался шустрее.
Я никак не выказываю своего недовольства, продолжив шагать с высоко поднятой головой."
"— А вот и главный герой сегодняшнего вечера! — усмехается Стайса, походя пнув Хрюшу своей белоснежной ножкой.
Та едва не падает с постамента, едва удерживая равновесие. Лицо всё так же не выражает никаких эмоций.
— Не слышу в таком случае оваций, — усмехаюсь в ответ.
Стайса недовольно хмурится, явно ожидая другой реакции.
— Всё такой же смелый? — заявляет она.