К чему бы это вообще относится?
Он состоял в какой-то группе или банде? А, может, участвовал в каких-то соревнованиях под таким номером, вот и привязалось? Очень непростой товарищ
— Я бы попросил! — возмущается Ботан, поправляя очки на переносице.
В ответ же Третий лишь усмехается, никак более не провоцируя собеседника. Тоже любопытно. Будь он какой-нибудь шпаной, раздул бы конфликт, а так, просто уходит в тень.
— В этом мире, между прочим, очень много нетерпимых и меркантильных личностей, детка, — покровительственно заявляет «Патрик», привлекая внимание Дженни.
Высоченный блондин с вьющимися волосами. Странный типаж то ли сёрфингиста, то ли хипстера. На нём удивительно целые шорты и пляжная рубашка, распахнутая на мускулистой груди.
В отличие от других, этот держится уверенно, словно приехал на курорт, в котором у него уже забронирован номер «всё включено».
— Д-детка? — Дженни вжимает голову в плечи.
— Я сказал что-то не так? — нагло улыбается Патрик.
Девушка делает шаг назад, прячась за спины Третьего и Ботана.
— Нет… — едва доносится её бормотание.
Ладно, время освоиться и смириться с новостью о смерти я им дал. Пора переходить к делу.
— Итак, господа и дама, — отдельный кивок Дженни, — Вас привели сюда, чтобы вы имели возможность сделать определяющий для вас выбор.
Чересчур пафосно, на мой взгляд, но а почему бы и нет? Не каждый день выдаётся шанс отточить своё ораторское искусство!
— А у вас тут есть карамельный латте на органическом молоке? — скалится Патрик, оглядывая остальных с гордым видом.
Мол, вон как я выдал этому, в лаптях.
— Если найдёшь кофейные зёрна и все остальные составляющие, то, может, и появится, — равнодушно пожимаю плечами.
— Хотя бы каша с семенами чиа? — продолжает Патрик.
— Всё в твоих руках.
— Бесплатный вай-фай?
— У нас есть Чёрти-что, и специально для тебя он изобразит падение карамельного латте на клавиатуру макбука, если уж ты захотел острых ощущений, — говорю.
— А… — но не успевает он снова снести какую-то дичь, как я того останавливаю.
Михалыч и Мышь уже вовсю начинают хрипеть, только бы не позволить хохоту вырваться наружу.