Разве она что-то значит?
– Найди мне Туманову, срочно, – наверняка Татьяне по телефону. – Пусть подойдёт.
Я, собственно, и иду! Но догнать не могу. Длинное обтягивающее платье и тончайшие шпильки... В моих руках латте для меня и маккиато для него.
Тормозит у кабинета Ожникова.
– Кофе будешь? – наконец-то нагоняю.
Разворачивается. Рассматривает меня. Взгляд застывает на моей открытой шее.
– Олег? Кофе?
– Да. Пойдём.
Отрицательно качаю головой. Отдаю ему маккиато.
– Я тороплюсь.
– Куда?
Мы синхронно делаем по глотку.
– Встречаю важного дяденьку с самолёта, потом – пока покормлю, пока устрою его… Он в гостиницу не хочет.
– Ты что, перешла в сопровождение?
– Нет. Но это – пожилой, требовательный и очень… особенный еврей, и Крис попросила меня побыть лапочкой.
– Ясно, – его желваки сжимаются. – Во сколько освободишься, «лапочка»?
– Понятия не имею. Поздно.
Пауза.
– Ты приедешь? – через пару часов банкет в ресторане в честь его дня рождения.
– Я что-нибудь придумаю.
– Придумай, пожалуйста.
– Уже не успею. У Данилы включён.
Он с сомнением ведёт бровью. Взгляд скользит по моим губам. Он сжимает свои. Чувствую его потребность. Она не похожа на жажду. Она похожа на фиксацию, когда всё затекло и хочется скинуть путы, размяться и отпустить своё тело.
Ведёт плечами, словно пытаясь освободиться, не отводя глаз от моих губ.
Я тоже хочу твои губы, Зверь мой.
Но в паре метров от нас застывает Татьяна с какой-то женщиной. Ожидающе и немного раздражённо поглядывая в нашу сторону, сомневаясь – подойти или нет.
Не подходи… Нарычит!…
В кабинете Ожникова девчонки. Смех. Он сам идёт по коридору в нашу сторону.
– Олег! – окликает. – Там спиртное привезли. Иди, получи.
Не вариант сейчас нам нежничать!
– Мне тоже надо идти, – вздыхаю я.
– Подожди… – покусывает нижнюю губу, оглядывается и с разочарованием: – Иди...
Мне не нравится его разочарование. Хочешь поцелуй? Держи…
Забираю его маккиато, отдавая ему свой латте. Там след от моей помады.
Бонус от Аронова
- Третью - за любовь!"
"Звон бокалов. Жени нет, и мне не хочется поддерживать этот тост. Но я вежлив. Со всеми двадцатью парами глаз. Кроме прищуренных глаз Крис.