Отрицательно качаю головой, пытаясь отдышаться.
– Или я сам.
– Стой, стой…
– Не могу. Терпи…
Обхватывает крепко руками за талию. Толчок. Наши смешанные с шипением стоны. Ещё толчок… Ещё… Впиваюсь коготками в его грудь от невыносимости этих ощущений.
Но я чувствую, как каждое моё «ой… ай... стой... нет...» взрывает его и заставляет прикрывать от удовольствия глаза и кусать губы. Он кайфует именно от ЭТОГО сейчас. И всё во мне вибрирует от этого его несдержанного удовольствия, прозрачности, порочной чувственности.
И я снова хныкаю и смеюсь, с воплями врезаясь в него коготками ещё сильнее. О, боги... Невозможно терпеть это! Кто же придумал такие передозы?! И неужели реально можно привыкнуть?!?
– Ай… яй… – выкручиваюсь на слишком интенсивный толчок и соскальзываю с него, наконец-то!
– Же-ня… – возбуждённо и предупреждающе.
Перехватывает моё лицо, тянет к себе. Поцелуй…
– Возьми его в руку… – шепчут мне в ушко его губы, он удерживает меня за шею, не позволяя распрямиться
Подчиняюсь.
– Направь… да… дальше… вот так… Опускайся… ещё… ещё! Смелее, детка. Давай… сама… мхм… умница моя… – от этого шёпота моя крыша улетает, и в глазах искрит.
Но всё равно сам толчком полностью заполняет меня."
"И от ощущений его не слишком щадящего проникновения у моего тела практически уже нет истерики.
И, словно улавливая мои мысли, он несколько раз делает это намеренно. Полностью покидает меня и врывается, тихо рыча от своих ощущений и моих очередных жалобных попискиваний, уже густо разбавленных стонами удовольствия. По спине идет дрожь, взрываясь пьяными фейерверками в голове.
И покидает меня, отпуская. Мои бёдра дрожат, и между ними ноет совсем теперь по-другому!
– Всё? – с сомнением поднимаюсь, заглядывая в глаза.
Сжимает губы, всматриваясь мне в глаза, его ноздри несдержанно подрагивают.
– Всё! Иди ко мне! – рывком укладывает на спину, подхватывая под бедро.
– Аронов! – запечатывает мой рот своим, гася звуки.
Толкается резче! Безжалостно впечатывая меня в свою постель.