— А, знаю такого, — вспомнил казак, — у него еще отчим кузнец и вроде как дом чудной отстроили, с хитрой четырехскатной крышей, да такой, что на чердаке жить можно. Пойду, посмотрю, чем это она так покупателей притягивает.
Степан заразительно потянулся, разгоняя застоявшуюся кровь, засунул плетку в сапог и, поглядывая по сторонам, направился к девчонке.
На относительно небольшой лавке, под присмотром бойкой мелкой торговки, были разложены берестяные поделки, однако поделки эти сильно отличались от всего того, что раньше довелось видеть Степану.
— Смотри ка, как лепо, — взял Степан понравившийся туесок, — а лес-то как настоящий. Сама что ли сделала?
— Сама, — расплылась в улыбке малявка, и тут же выудила еще одну красивую вещицу из общей массы поделок, — а тут еще и сестренки моей младшей есть.
На этот раз в руки Тропина попала маленькая декоративная шкатулочка. Узор на ней был выполнен не тиснением, а наложением ажурного верхнего слоя коры, действительно очень красивая вещь.
— И что стоит?
— И туесок и шкатулка по копеечке.
— Что-то дорого просишь за березовую кору-то. — Усомнился Степан в цене. — Давай обе за полушку.
— Да как же дорого, дядька казак? — Удивилась девчонка. — Трудов-то сколько положено, это ж не просто поделку из бересты сработать, тут один рисунок полдня надо малевать, а тиснить, просекать, лаком закрывать? Нет, меньше копейки никак нельзя, меньше себе в убыток.
— Да какой же тебе убыток? — Усмехнулся служивый, — ты ж не покупала у кого, здесь только твой труд.
— А тут не только мой труд, Васька, брат, бересту драл и сушил, мамка лущила, маслом смазывала, я с сестренкой поделками занималась, дядька Асата лак варил. — Такое количество разной работы для простых в обиходе вещей для Степана оказалось неожиданным, и в свете этих пояснений цена действительно не казалось большой, наоборот возникал вопрос, а почему так мало просят? Но мелочь на том не остановилась.
— Так пусть на телеге возит, тогда и ходить меньше понадобится, — из вредности подначил казак малявку.