— А кто эти хозяевА?
Бородатый, кивнул, подтверждая правомерность вопроса, потом сделал хороший глоток из кружки и, крякнув от удовольствия, ответил:
— Ну, перво-наперво — монастырские, они небольшой кирпичный и стеклянный заводы поставили, вот для печей глину везем. Для кирпича и печей леса много нужно, пока сами монахи его рубят, но ближний уже вырубили, вырубка дальше ушла, сил у братии не хватает, так что народ на подряд берут.
— Так то на подряд. — Вздохнул крестьянин. — А с телегой и лошадью у меня сейчас беда.
— В артель вступи, вместе всяко проще будет. Еще нерпу зимой бьют, но это когда лед на Байкале крепче станет, и уже к весне, когда белек нарастет, но для тебя это не подойдет, там рыбаки ватагой в поход идут месяца на два и работы много, а расплата только к лету, когда жир тюлений да шкурки белька продадут.
— Да, — согласился Данила, — зиму так с семьей не протянешь. Ну а в самом Иркутске?
— В самой слободе…? — Аким снова стрельнул глазами в сторону Васьки. — В самой слободе сложнее, там простой работы нет — промысел надо хорошо знать.
Да, из полученной информации картина вырисовывалась не очень радостная, либо ты идешь под монастырь, либо куда-то на выселки.
— Ну а воевода чего? — Вскинулся крестьянин. — Выписывали же нас из Томска зачем-то?"
"— Так воеводе на роду написано поселенцев просить, — принялся разъяснять Аким политику партии переселенцу, — ему же под ваше поселение должны деньгу выделить, а в будущем еще с вас мытари деньгу в приказ возьмут.
— Куды ж тогда податься? — Окончательно скис крестьянин. — Мне эту зиму без работы никак не пережить.
— Кхм…, — обозначил свое присутствие бородач, и, бросив в очередной раз быстрый взгляд на паренька, продолжил, — не мое это дело, конечно, но как доберешься до слободы подойди к кузнецу Асате.
— А точно возьмет? — Спросил с надеждой Данила. — Ни с железом, ни с медью я ране дел не имел.
— Вот уж не знаю? — Развел руками Аким.