А вот остальное делалось другими людьми, скрытно, втайне от всех. Даже печники не знали что именно обжигают в пеналах из белой глины, от них требовали только нужную температуру держать, да следить чтобы пеналы разогревались равномерно.
— Врешь! — Выпучил глаза купец. — Такой фарфор даже в Китае немалых денег стоит, а уж в Москве по весу золота пойдет.
— Не знаю, сколько там чего в Китае стоит, а сделано это у нас.
— Это, что же, столько лет здесь китаец прожил, а секрет фарфора только тебе открыл?
— Ну, да, — пожал я плечами, — чего удивляться? Мы же его на постой взяли, кормим за свой счет.
Вот в чем, а в фарфоре Лу совсем ни уха, ни рыла, но легенда с его якобы участием очень хороша, все дальнейшие вопросы отпадают сами собой. На местного мастера раз двадцать наедут все кому не лень: откуда узнал, кто показал, кто научил…? А тут сообщил, мол, китаец сделал и все этим сказано.
— Кто еще об этом знает? — Сходу обеспокоился купец.
Ха, сразу въехал в суть ситуации, тут ведь главное не заиметь, а суметь утаить, что имеешь.
— Все это делалось в тайне, Иван Федорович, — успокоил человека, — и дальше не будем об этом никого извещать. Даже печники не догадываются, но на будущее надо будет придумать чего, чтобы любопытные не лезли.
Странно, но главный вопрос так и не был до сих пор задан, неужели и дальше не спросит? Однако купец меня не разочаровал:
— Ну а мне тогда для чего об этом поведал? — Прищурился Гандыба.
— А как же, Иван Федорович? — Картинно развожу руки.
— Ах, вона чего, — хмыкнул купец, — тогда только под продажу, и моя часть с того немалой будет.
Я вздохнул — вот и начался торг, но зря Гандыба надеется на этом с меня лишнее поиметь, прежде чем к нему идти, я почти всех караванщиков обошел и точно знаю, чего, как и почем."
"Торговались на этот раз очень долго, по рукам ударили, кода солнце опустилось за горизонт, и все потому, что на этот раз я отказывался брать у купца товар и требовал оплату деньгами.