Ага, а Меньшиков не просто так сюда заявился, ищет чего-то и, кажется знаю, чего он здесь потерял. Спросит или не спросит? Не спросил, просто потоптался и, посопев, отправился назад. Ну а мне тоже пора — знание сила. Незнание тоже сила, но грубая. В отличии от своих соседок, Катерина тоже проснулась с раннего утра, поэтому царапаться под дверью не пришлось, выскочила при первом тихом стуке.
— А, это ты, — улыбнулась она, — Патрику нужно чего?
— Не, Гордон не скоро еще проспится, — хмыкнул в ответ, — и подозреваю, с вами он еще дня три не сможет расплатиться.
— Ага, — кивнула Катерина, — все спрашивали кто я, да откуда, будто генерал им не все рассказал. Про тебя тоже разговор вели, мол, из далекой Сибири ты. А правда, что ты немощен был и даже говорить не мог.
— Правда, — пожимаю плечами, — а что в этом интересного?
— Да так, — снова улыбается девушка, — не бывает такого, чтобы человек без ума вновь ум обрел.
— А! Так ты про это? — настает моя очередь лыбиться, — так оно и в самом деле не бывает, я ведь как был дураком, так и остался, только опыт приобрел.
Катерина заразительно смеется, но вдруг на лице появляется озабоченность:
— Слушай, а я тоже тебя спросить хочу, а кто такой этот Петр Михайлов?
Оба-на! Это что же, Петр решил таким образом позабавиться?
— Э… Даже не знаю, как тебе сказать. — Стушевался я. — А к чему ты спрашиваешь?
Ба! Вот это да, покраснела! Неужто на царя запала, глупенькая.
— Погоди, а чем вчера разговор закончился? Не говорили о том, что стоит заняться твоей судьбой?
— Говорили, — кивает Катерина, — генерал сказал, что может подумать о моем будущем.
— И?
— Не знаю, отпустили меня. Так ты знаешь кто такой этот Петр?
— Петр Михайлов? — Вздохнул я. — Тут одним словом не скажешь. Ответь мне сначала на один вопрос, а ты царя когда-нибудь видела?
— Царя? — Катерина картинно подняла в небо глаза, показывая непонятливость собеседника.
— А вчера?
— Так не приехал он.
— М-да… Ладно, не буду тебя мучить, но если спросят о том, кто тебе глаза открыл, говори — сама догадалась.
— Ну?"
"— Вот тебе и ну. Когда великое посольство отправилось по заморским странам, царь Петр Алексеевич поехал вперед, а чтобы никто его не узнал, велел называть себя Петром Михайловым. Конечно, никого он не обманул, все правители об этом знали, но делали вид что верят.