— Ваську привели? — Уловил я его вопрос.
Пускать выяснение этого вопроса на самотек я не стал и громко крикнул:
— Здесь я, государь.
«Стадо» индюков мгновенно расступилась.
— А ну давай сюда, — махнул рукой Петр и когда я подошел он продолжил, — то, что ржа чугун сильно не проела, вижу, а вот запальный канал все же почти прогорел.
— Прогорел, — согласился я, — а за сколько выстрелов прогорает канал у бронзовой пушки?
Петр повернулся к Крагге.
— После трех сотен выстрелов, — выдал справку полковник.
— А сколько было сделано выстрелов из этого орудия? — Тут же повернулся царь к Раевскому.
— Больше трех сотен, государь.
— Три сотни выстрелов за два дня боя с одной пушки? — Хмыкнул царь. — Где же мне на такую войну пороха набрать? Да и не только порох нужен, может ты чего, Васька, присоветуешь? Чего там для войны еще потребно?
— Ты извини государь, но слышал я, что кто-то из великих сказал: для войны нужны всего три вещи, — тут я сделал небольшую паузу, чтобы люди могли акцентировать внимание, — деньги, деньги и еще раз деньги.
Петр некоторое время смотрел на меня, осознавая сказанное, потом неуверенно хохотнул, а через пару секунд стал безудержно хохотать:
— Вот же сказал стервец, — вытирал он выступившие слезы, — и ведь не поспоришь.
— То не я сказал, — попробовал отбояриться от сомнительной славы острослова, — то великие люди рекли.
— Ладно, ладно, — махнул рукой царь, — верю, но вовремя сказанное слово, тоже немало стоит. Пойдем в шатер, кое о чем расспросить тебя хочу.
Домой я отправился вместе с тобольским отрядом казаков, нужно было спешить, уже декабрь месяц, а мне надо успеть пробраться туда до январской стужи.
"В пеналах у меня лежали письма к воеводе тобольскому, красноярскому, братскому и, естественно, иркутскому — на войну срочно требовались пушки, и казна готова была платить за них большую цену, но царь не был бы царем, если бы не пытался поделить тяготы войны с окраинами.