Но это, я так понимаю, у матери ворчание из вредности, здесь считается, что при наличии хозяйки мужик не должен горшками заведовать. Ну, а какой я сейчас мужик? Так, намек на будущее, а на попытку наезда пожимаю плечами:
— Ботвинью тоже для свиней запаривают, однако ж, все ее едят и нахваливают.
— Так там другая ботва, — возразила она, что впрочем, не помешало ей в пять минут расправиться с остатками ухи.
— Вась, ты обещал рогоз на углях запечь, — встрепенулась Дашка.
На сытый желудок, да еще у костра, шевелиться не хотелось:
— Может, завтра запечем? — Попытался отбояриться от настырной сестренки. — На сыто, даже мед в тягость.
— Нет, давай сейчас, — почувствовав, что может сорваться проба, затребовала Дашка.
— Ну давай, парочку корней запечем, — пришлось согласиться иначе в ее глазах буду выглядеть обманщиком, — только вкус после ухи ты не оценишь. Рогоз-то с большой голодухи едят.
Так и получилось, запеченное корневище опробовали и пришли к выводу, что употреблять в пищу его можно действительно только с большой голодухи.
В эту ночь костер не поддерживал, просто завалился спать в шалаш, единственно кто пострадал это Лентяй, ночного подогрева от огня он лишился, попытку подлезть ко мне под бочок пришлось жестко пресечь, не хватало мне еще от его шерсти чесаться.
"Утром народ пошел смотреть утвержденные нам места — «Цыгане шумною толпой». Я понимаю, те кто работать будет место смотреть идет, планы составлять, а остальные зачем? Фон базарный создавать? Что-то я сегодня с утра злой, вроде бы и не с чего, а поди ж ты, все раздражает.