То ли ворота с помощью веревки открыть, то ли шею почесать.
Поняв, что казаки не желают вести крамольные речи в круге, долговязый казак отступился, но тут же вышел другой:
— Подумайте о себе, казаки, много ли вам Савелов нынче платил? В этот год он вам вообще ничего платить не будет, по миру пойдете. А так пойдем всем обществом, побоится на пути встать, всё что положено отдаст.
— Так нечего у него там брать, — крикнули из круга, — давно все либо к братским ушло, либо к красноярским. Теперь красноярские тут всем верховодят, у себя всех ясачных повывели и к нам полезли.
— О том и говорим, братцы. Пора воеводе ответ держать.
— Не о том кричишь, — снова встрял Брага, — дошли до нас слухи, что де Антошка Бельский многих с собой поневоле в письменные крепости взял, а еще он хвалился иркутских побить. Что об этом нам скажешь?
— А то и скажу, что никого из иркутских он не тронет, а сказал то в запальчивости.
— Понятно, погорячился значит, — подвел итог казак, — но на первое не ответил.
— По письменной крепости не ведаю ничего, наветы думаю.
Тут уж все задумались, уж слишком нехорошо смотрелась вся эта буза, если учесть подписку забайкальских казаков. Получается, что многие не своей волей сюда приехали, с чужого голоса вынуждены кричать.
— Ну, вот что, — подвел итог Брага, — воеводу мы пока не слышали, поэтому бунтовать причины нет. А и услышим, при таком деле правды от него не добьёшься. И тут еще, пять дней назад наш гонец из Тобольска прибыл, новый воевода в кремль едет, потому думаю подождать надо, а пока пусть крикливые осадят.
На том круг и порешил.
— Чего тебе, — повернулся старый казак к мальцу, который тихонько дожидался, отираясь позади.
— Я на пристани был, речи забайкальских слышал, беда будет — заторопился пацан, — бают, что если иркутские не присоединятся, ночью слободку зорить пойдут, дубинки сучковатые готовят. А еще хотят казаков, что в переговорщики пойдут, живота лишить, мол, предатели.
— Вот оно как, — потемнел лицом Брага, — что все так хотят?
— Да какое там, — махнул рукой малец, — решает все Березовский да Фык, еще десяток поддакивают, остальные чего им скажут, то и делают.
"— Коли так, то плохо дело, — скрежетнул зубами казак, — и вот что, беги к своим, пусть собирают что ценное и в лес, от греха подальше.