– А что, у написанных слонов нет хоботов? И бивней нет? И ушей?
Пауль поглядел на лист бумаги.
– Понимаешь, нет здесь никакого слона. Тут просто буквы.
– А где же настоящий слон?
– В зоопарке.
– Тогда напиши-ка – «зоопарк».
Пауль написал.
Когда он закончил, Циппель рассмотрел слово со всех сторон. Потом поднял листочек, на котором писал Пауль, и поглядел на него снизу.
– Не вижу тут никаких слонов, – сказал он.
– Конечно не видишь. Я же просто написал слово «зоопарк».
– Но ты сказал, что слон – в зоопарке!
– Это настоящий слон в настоящем зоопарке.
Циппель старательно зачеркнул слово «слон».
– Не грусти, ненастоящий слон, – сказал он нежно, – когда ты подрастёшь, то будет у тебя и хобот, и всё-всё-всё. – Он повернулся к Паулю. – Слушай, многовато мне на сегодня. Мы написали ужасно много букв. И скажу я тебе, они были огромные – такие огромные, как слоны! Поэтому хватит.
– Я тоже так думаю, – кивнул Пауль.
– А откуда ты всё это знаешь? – поинтересовался Циппель.
– Мне рассказал учитель.
– Твой папа?
– Да нет, другой учитель. Мой папа работает совсем в другой школе.
– Неужели в этом мире целых две школы?
– Да больше.
– Ага, ясно – тридцать три.
– Почему тридцать три?
– Ну ты же сказал, что букв ужасно много, целых тридцать три.
– Нет, школ гораздо больше. Мой папа учит взрослых работать на компьютере.
– Ничего не понимаю. Если твой папа – учитель, то почему он сегодня днём был дома?
– Дома? Нет, он утром всегда уходит на работу и приходит поздно вечером.
– Ну вот сегодня он ушёл, а потом тихонько прокрался обратно.
– Как? – вскрикнул Пауль, а потом зашептал: – Так он дома?
– Не волнуйся, – успокоил его Циппель, – его нет. Он убежал, совсем недавно. Но весь день сидел в большой комнате. Тихонько разговаривал сам с собой и таращился в серебряный ящик. В ящике было ужасно много картинок, и папа колотил по чёрным кнопкам как ненормальный.
– А, компьютер, – понял Пауль.
– Точно, не в глаз, а в бровь! – Циппель кивнул, словно всегда знал, что такое компьютер.
– На какую штуку с двумя палочками?"
"– На такую, где палочки медленно вращаются по кругу. Она то тикает, то такает, даже глубокой ночью, – объяснил Циппель.
– А, часы, – засмеялся Пауль.
– Точно, не в глаз, а в бровь! – снова сказал Циппель. – Но, знаешь, твой папа был такой странный. Будто прятался от кого. Когда он уходил, то очень тихо закрыл входную дверь.