– Вызвини, – сказал Циппель, – это всё я наплакал.
Он смахнул с себя серебристые нити, и они пылью посыпались на пол. Теперь он не светился, как раньше, и стал совсем серым. Пауль бережно собрал пыль вокруг Циппеля.
– Види-и-ишь? Ви-и-и-ди-и-ишь? – жалобно вскричал Циппель и кивнул на то, что осталось от серебряных слёз. – Привидения плачут совсем нечасто. – Теперь его голосок звучал гневно. – То есть никогда не плачут. В крайнем случае – иногда. Редко. Ни за что. И не так, чтобы часто. Так, время от времени – то есть совсем-совсем изредка.
– Ну да, – кивнул Пауль, – действительно, совсем не часто. Ну не расстраивайся, за три дня успеем найти тебе новый замок!
– Как это не расстраивайся? – закричал Циппель. – Понимаешь, это должен быть очень старый замок. Мне по размеру. И чтобы внутри всё как надо: немножечко масла, немножечко ржавчины, немножечко грязи… ты же вообще в этом не разбираешься! Стопроцентно.
– А если мы такой не найдём?
– Тогда я сначала посерею, потом заболею, а потом – у-у-у-у-у!.
С Циппеля снова посыпалась пыль, он посерел и стал похож на летающую половую тряпку, а вовсе не на привидение.
– Ладно, ладно, – закричал Пауль, – мы найдём хороший старый замок, с маслом, ржавчиной и грязью! Мы точно найдём что-нибудь подходящее, – заверил он Циппеля, хотя понятия не имел, где искать.
Пауль пошёл в свою комнату. Циппель летел вслед и с любопытством оглядывался, а на пол осыпалась серебряная пыль.
– Здесь ты живёшь?
– Да, это наша квартира. Я тут живу с мамой и папой.
– О-го-го! – Циппель посмотрел на Пауля с уважением. – Ваша квартира куда больше моего замка. Так вы короли?
– Нет, мы самая обычная семья. Папа учитель, а мама…
– Семь ты? – перебил Циппель, с любопытством облетая вокруг Пауля. – Странно. Я-то всего один. Ну, если не считать пустоты внутри.
– У тебя внутри пустота? – удивился Пауль.
– Тестественно. Привидения сделаны из света и воздуха. Свет и воздух, больше ничего… Что ты смеёшься?
– Потому что ты говоришь «тестественно», а надо…
– Ага, ага! – Циппель совсем не слушал.
– Моя железная дорога, – пояснил Пауль и подтолкнул поезд. Вагончики покатились по рельсам.
– Ух ты-ы! – обрадовался Циппель. Теперь он ярко светился от радости и летал туда-сюда как огромный резиновый мяч. – Ух ты-ы-ы-ы! Как здорово! Можно мне прокатиться?
– Конечно, – разрешил Пауль.