Вообще говоря, у Варвары сложились хорошие отношения со всеми, кроме собственного начальства, но Варваре в сложившемся положении дел ничего изменить не удавалось.
— Любаш, — пропела она подхалимским голосом, просовывая в стеклянное окошечко свою обновленную голову, — привет. Я тебя хотела попросить…
— Ух ты-ы-ы! — изумилась Люба и даже перестала прихлебывать кофе, — что это с тобой случилось?! Ты хороша просто страсть как!
Люба любила бразильские сериалы, и часто выражалась по-своему, по-бразильски.
— Как это ты так?! Где это тебя так?! Это просто ужас, как ты хороша! Ты чего? Влюби-илась? — и она погрозила Варваре пальчиком.
Несмотря на то что Варвара пришла «по делу» и «по делу» просовывала голову в стеклянное окошечко, устоять перед искренним Любиным восхищением ее новой несказанной красотой было трудно, поэтому Варвара потрогала себя за выстриженные пряди и, просунувшись еще немного — чуть дальше, и она бы просто застряла, — наскоро посвятила Любу в историю своего преображения.
Об Иване Александровиче и прочих странностях она умолчала.
Люба восхищенно слушала и время от времени восклицала:
— Как в кино, ну прям как в кино!..
— Любаш, — попросила Варвара, дорассказав до конца, — дай мне посмотреть корешки от наших пропусков за прошлую неделю, а? Мы письмо должны одному типу отправить, а я забыла, как правильно его фамилия пишется.
— Заходи, — пригласила Люба и открыла боковую дверь в свой аквариум, — только давай быстрей, а то сейчас народ валом повалит. Ну надо же, как тебе идет!.. И локончики эти! Ну просто прелесть!
Варвара наскоро улыбнулась, пристроила сумку на пол и боком села к желтому столику, на котором Люба держала кофейничек и пару чашек.
— За прошлую? — спросила Люба. — Или за две?
— Давай за прошлую, — подумав, сказала Варвара, — ты ведь полное имя записываешь?
— Ясное дело, полное.
— Овсянников, — подсказала Варвара. Почти не слушая, она быстро листала корешки.
— Во-во. Овсянников.