— Руководство банка «Промышленный Кредит», который осуществлял операцию по переводу денег, комментировать ситуацию отказалось…
Варвара ринулась в кабинет, схватила с белого дивана пульт и уставилась в телевизор.
— Я даже не знаю, что сказать, — говорил с экрана абсолютно живой Петр Борисович Лиго. Варвара пошарила рукой и села на диван. — О какой инвестиционной привлекательности для западного капитала может идти речь, если у нас среди бела дня со счета пропадают… такие суммы, и никто — заметьте, никто! — не знает, как это могло произойти!
— А представители следственных органов?.
— У меня уже было несколько встреч с представителями следствия, но пока дело никуда не двигается, — Петр Борисович улыбнулся неприятной улыбкой. Появилась надпись, из которой следовало, что Петра Борисовича зовут Павел Белый и он глава рекламного агентства «Белый Глобус».
— А вы сами? У вас есть какое-то определенное мнение о том, кто может быть замешан в эту… историю?
— Вы имеете в виду происки конкурентов? — опять улыбнулся Павел Белый.
Корреспондент отвернулся от нелюбезного главы агентства «Белый Глобус», пробормотал в кадр свои имя и фамилию — «Алексей Канавин специально для…» — и появилась студия, где за столом восседал интеллектуального вида юноша в очках — ведущий.
— Вот с такими проблемами сталкивается отечественный бизнес, — резюмировал он.
Грянула музыка, закрутились циферблаты и кольца, программа понеслась дальше, оставив позади Павла Белого. Или Петра Борисовича Лиго?
Варвара задумчиво уменьшила громкость.
Петр Борисович Лиго умер, она видела это своими собственными глазами.
Петр Борисович Лиго жив, она видела это своими собственными глазами.
Значит, или это не Петр Борисович, или он не умер.
Все знаменитые книжные сыщики очень отличались друг от друга — некоторые играли на скрипке, другие выращивали цветы, третьи вязали шарфики для племянников, четвертые помадили усы, — но все они сходились в одном.
Нужно исключить все возможности одну за другой, и тогда оставшаяся, какой бы она ни казалась невероятной, и будет разгадкой.