Еще секунда, и он ответил бы — зачем, как в детской игре, когда десять вопросов ни о чем, а одиннадцатый о том, где зарыт клад.
Черт побери, он не ожидал от нее такой прыти.
Она нравилась ему, потому что была похожа на осеннее яблоко, и выражение доброжелательного интереса ему нравилось, и умение смущаться, и чувство юмора, и короткие волосы.
Но он как-то не думал о том, что она может быть так умна. Умна и наблюдательна.
Варвара смотрела на него, а он — на нее, оба насмешливо и спокойно.
Ну-ну.
— Я должен спросить — какой конверт? Или — с чего ты взяла?
— Иван, конверт из моего номера утащил ты.
— Какой конверт? С чего ты взяла?
— Я везла с собой конверт. Я должна была передать его на улицу Московская, дом двадцать. Собственно, меня за этим и послали в командировку — передать конверт. Очень, очень, очень срочно. Утром конверт был на месте, хотя в номер ко мне кто-то заходил и что-то искал.
— Почему ты так решила?
— Рюкзак лежал не тем боком, и «Правила для проживающих» были сдвинуты. Горничная не убиралась.
— Ты знаешь, что в нем было? — спросил Иван.
— Понятия не имею. Вчера мой шеф разговаривал с помощницей, а я подслушала. Как раз о том, что только такая дура, как я, могла все проглотить и ничего не заметить.
— Что проглотить?
— Я не знаю, Иван! Но я хочу знать, зачем ты утащил конверт?
— Да почему я-то?! — спросил он с умеренным негодованием. — Почему ты решила, что я его утащил?!
Варвара медленно слезла с табуретки, подошла к высоченному холодильнику, спрятанному за деревянной панелью, распахнула дверь и нашла сок в высокой бутылке.
— Я бы тебе подал, — пробормотал Иван, наблюдавший за ее действиями с интересом.
— Первое. В самолете ты оказался рядом со мной, что было просто невероятным совпадением. Второе. Именно ты подсунул мне газету, да так, что я не могла ее пропустить. Третье. Я никогда не была за границей и никого не знаю в Карловых Варах. Моя командировка сложилась в один день, даже фотографию на визу вытащили из личного дела, потому что им некогда было меня искать.