Только в Праге и только судака.
— А… из Карловых Вар можно съездить в Прагу?
— Можно, но если у вас два дня, лучше не ездить. Два дня — это очень мало.
— Конечно, мало, — согласилась Варвара, — но я боюсь, что больше никогда…
Взгляд ее зацепился за газету «Коммерсант», которую он засунул в карман впереди стоящего кресла, и она замолчала на полуслове.
Прямо на нее с газетной фотографии смотрел Петр Борисович Лито, ныне покойный.
Варвара на миг закрыла глаза и посмотрела снова. Петр Борисович никуда не исчез.
Есть, понял Иван. Разглядела.
— Пойду руки помою, — пробормотал он специально для нее и поднялся. И боковым — или задним — зрением увидел, как она вытянула газету.
Статья называлась «Ограбление века» и повествовала о том, что у знаменитого на весь мир рекламного художника Павла Белого со счета в банке пропало ни много ни мало полмиллиона швейцарских франков. Не менее знаменитая швейцарская компания «Нестле» заказала агентству Павла Белого свой новый имиджевый ролик — по слухам, даже не один, — и съемки должны были начаться со дня на день.
Под портретом Петра Борисовича Лиго была надпись, из которой следовало, что это и есть знаменитый художник и клипмейкер Павел Белый.
Варвара перевела дух и всмотрелась в фотографию.
Ну конечно, это он.
Она столько раз провожала его к шефу и столько раз подавала ему кофе, что узнала его сразу. И это совершенно точно был он, и никто другой!
Варвара еще раз пробежала статью и сунула газету под свое кресло. Потом она уберет ее в рюкзак, а сосед вряд ли спохватится.
Руки стали ледяными, а щеки очень горячими.
Так. Что происходит?
Несколько недель назад в их офисе появился тихий смирный человечек, сказал, что он Петр Борисович Лиго и шеф — Альберт Анатольевич — ждет его. Шеф незамедлительно его принял. Потом Петр Борисович приходил регулярно, и шеф так же регулярно принимал его.
Позавчера в кабинете у шефа Петр Борисович помер.
Шефа в это время на месте не было, и появился он только после того, как за ним сбегала Людка Галкина.