Элена лежала на лестничной площадке. Старушка уже позвонила в полицию и позвала соседку, медсестру, чтобы та оказала первую помощь в ожидании скорой. Рана в животе была глубокой, и остановить кровь стоило большого труда.
— Мне надо подняться на пятый.
— Вам нельзя двигаться.
— Но там может быть раненая девочка… в квартире Чески Ольмо. Вы знаете, где она жила?
Из-за ранения у Элены поднялась температура. Мысли путались. Она потеряла счет времени. Кто-то выполнил ее указания? Кто-то пошел за Малюткой? Взвыли сирены; наверное, это скорая.
— Что случилось, Элена?
Она узнала Ордуньо.
— Это был Хулио. Наверх. Малютка…
Снова сирена. Топот ног по лестнице.
— Ее нужно везти в больницу!
Это последнее, что она услышала, прежде чем потерять сознание."
"Сарате ехал вверх по бульвару Кастельяна. У «Сантьяго Бернабеу» уже никого не было: десятки тысяч людей, пришедших на матч, продавцы сувениров, лотки с напитками, полицейские словно испарились.
— Дальше прямо?
— Прямо, потом скажу куда.
Через несколько метров они остановились на светофоре. Рядом затормозила полицейская машина.
— Не дергайся, а то выстрелю. Плевать, что меня поймают. Зато ты отправишься на тот свет.
Сарате просчитывал варианты. Машина принадлежала муниципальной полиции. Можно остановиться около нее, открыть дверь и выскочить. Вдруг Хулио не успеет среагировать? А если успеет? Нет, убегать не стоит. Наверняка они едут за Антоном. Сарате понимал, что Хулио убьет его, как только они найдут Антона, но искушение поймать отца и сына было слишком велико.
Это его последний шанс.
Ради Чески.
Машина муниципальной полиции тронулась с места раньше, чем на светофоре загорелся зеленый, и уехала вперед.
— Отлично. Съезжай на круг и сворачивай на Сор-Анхела-де-ла-Крус.
— Не думал, что ты так хорошо знаешь Мадрид.
— Заткнись.
Сарате замолчал. Он не понимал, куда они едут, и это выбивало из колеи больше, чем приставленный к затылку пистолет.
— Теперь давай в туннель.
Этот район Сарате знал не очень хорошо.