— Это мужчина или женщина?
Ему пришлось несколько раз по–разному повторить вопрос, пока бой догадался, о чем его спрашивают. Тогда с улыбкой восхищения собственной сообразительностью он ответил, что Фреда ждет женщина.
— Луиза. — Фред решительно покачал головой. — Скажи: туан болен, не мочь выходить.
Это бой понял и удалился.
— Ты бы лучше повидался с ней, — сказал доктор.
— Ни за что. Эрик стоил десятка таких, как она. Он мне был дороже всего на свете. И думать о ней не могу.
Доктор Сондерс поднял брови. Такой язык расхолаживал всякое сочувствие.
— Возможно, она несчастлива, — мягко предположил он.
— Я думал, вы циник. А вы — сентиментальный старик.
— А ты только сейчас это обнаружил?
Дверь медленно и бесшумно приоткрылась, затем распахнулась настежь; на пороге стояла Луиза. Она не вошла в комнату. Не заговорила. Она глядела на Фреда со слабой, боязливой, умоляющей улыбкой.
"Он не шевельнулся. не предложил ей войти. Лицо его было хмурым, в глазах светилась холодная, неумолимая ненависть. Улыбка застыла на ее губах, раздался не то вздох, не то стон, словно сердце ее пронзила жестокая боль. Она стояла так минуты две или три, глядя на него в упор.
Глава двадцать девятая
«Фентон» отплыл на рассвете. Корабль, который должен был отвезти доктора Сондерса в Бали, ожидали днем. Останавливался он ненадолго, только чтобы взять груз, поэтому около одиннадцати утра, наняв извозчика, доктор отправился на плантацию старого Свона.
Доктор нашел Свона в саду. Старик сидел в том самом кресле, в котором сидел Эрик Кристессен, когда увидел Фреда, выходящего из комнаты Луизы. Доктор обменялся с ним приветствием. Свон не вспомнил его, но был довольно бодр и задал доктору множество вопросов, не обращая внимания на ответы. Вскоре из дома спустилась Луиза. Поздоровалась с доктором.