Ложусь, смотрю на кроватки, в которых мирно сопят крошечные и забавные двойняшки, и впервые крепко задумываюсь, как со всем этим Рада справлялась в одиночку? Ведь у нее не было больших средств, чтобы позволить себе няню, чтобы немного отдохнуть, выспаться…Нет, она также вставала ночью к ребенку, потом заботилась о дочери днем. Она была с Ежиком нон-стоп, двадцать четыре на семь, и ни разу не упрекнула меня, не дала понять и словом, что ей было непросто. А ей, уверен, было. В этом я убедился на собственной шкуре…
Наутро на кухне меня встречает Алиса: вполне отдохнувшая, свежо выглядящая и довольная.
– Доброе утро, милый, – улыбается, отставляя в сторону кружку кофе и подставляя щеку для привычного утреннего поцелуя.
Но я прохожу мимо прямиком к кофемашине и делаю себе двойной американо. Кофеин мне сегодня точно не помешает.
Алиса тут же недовольно кривит губы и огладывает меня с головы до ног. Встает из-за стола и грациозно приближается ко мне. Поправляет ворот рубашки, кладет руки на плечи и прижимается всем телом, понижая голос:
– Милый, что такое? Ты расстроен, что я хочу работать? Ну, не обижайся, я же все объяснила.
Смотрю в глаза жене и…не верю ей. Дети для нее – обуза, и она этого не скрывает, но все же пытается переступить через себя, чтобы что? Угодить мне? Стать образцовой женой ради пиара и карьеры? Не могу понять, зачем ей все это нужно. Зачем ей дети, появлению которых она, мягко говоря, не в восторге…
Хочется ей поверить, но… вспоминается ее поведение в течение всех этих месяцев и не получается.
– А что потом? Ты с утра даже не поинтересовалась малышами.
– А потом я посвящу себя детям. Не без помощи няни, конечно же, но у меня совершенно нет опыта, и мне потребуется квалифицированная помощь.
Я немного смягчаюсь и все же приобнимаю Алису. Хочется верить, для нее не все потеряно, и мне кажется, что она просто еще не осознала себя матерью. Раз она все же отменила съемки, задумалась о том, чтобы принимать участие в жизни двойняшек, она старается. Кто знает, вдруг у нее получится.