Мажор на мою голову (СИ)

Я конечно читала много книжек, где парни спорили на девушку, а после один из них влюблялся в нее, но и представить не могла, что кто-то в реальной жизни занимается такими мерзкими вещами. И ладно бы только спор, но второе видео… Теперь ясно, чем он занимался, когда якобы помогал отцу по работе. Пока я тут скучала, он трахал другую, трахал Ксению, ту, которая предала. Видно, правда любит, раз простил предательство. Со мной же он просто играл. Влюбить наивную девчушку-провинциалку, делов- то! Ещё и посмеётся над моей наивностью.

Впрочем, он же и не говорил, что любит меня.

— Рит, может, это все подстроено? Ты же помнишь, как у меня с Тимуром было? Просто не правильно поняла. Может, это одна из сумасшедших поклонниц Кира, да та же самая Ксюша? — Уля не предала видео никакого значения. Смотрела на меня глазами, полными уверенности о невиновности Корсакова.

— Уль, это тот самый клуб, где мы всегда отрываемся. Голос и внешность Кирилла, и ты меня пытаешься убедить, что это не он целовал Ксюшу? — язык не поворачивается сказать сестре о том, чем они ещё занимались на видео.

Она не маленькая, и прекрасно все знает, но я не хочу, чтобы она ЭТО видела. Поэтому и забрала у нее телефон, когда там пошли не только поцелуи. Он был с ней… Пока я постепенно готовилась к новому уровню отношений с ним, он… Понятно, что он."

"Я сейчас не чувствовала ничего. Да, была тупая боль в груди, но я как бы пребывала в прострации, не верила, что это все, что я больше никогда не прикоснусь к его теплым губам, таким знакомым, родным.

Что никогда больше не запущу руки в его шевелюру, перебирая волосы. И не буду обнимать его, не буду разговаривать о всем и не о чем одновременно. Больше не буду наивной, влюбленной дурой — подсказал едкий голосок в голове. Я не верила, или попросту не хотела верить в это. Разум все осознавал, логически строил цепочку моих дальнейших действий, но сердце и душа наотказ отказывались верить во все происходящие. Во мне будто боролись двое: сердце и разум. И это сводило с ума. Я понимала, что скоро осознание происходящего полностью дойдет до меня и тогда глухая боль станет просто невыносимой.

Я поднялась с дивана, и под рассказы Ули от том, что я должна поговорить с Корсаковым, начала убирать стекло от разбитого графина. Мне хотелось, и одновременно не хотелось его видеть, но в чем я уверена точно: я не хочу выяснять отношения.